Книга Ничего мне не обещай, страница 23 – Меган Брэнди

У меня тоже наворачиваются слезы, и от этого зрелища все, что он хотел сказать, застывает у него на губах.

Он встает и уходит, и, только когда я слышу тихий щелчок закрывающейся двери, я падаю на пол, закрывая лицо руками.

Он прав. Я избегаю его, и он действительно приезжал сюда три раза этим летом. Судя по сообщениям, которые я оставила без ответа, единственная причина, по которой он пришел… Это ради меня.

Мой взгляд падает на Дитона, который радостно играет в теплой воде, и я понимаю, что это неправда.

Мейсон приезжал сюда не ради меня.

Он приезжал ради нас.

Пейтон

Раньше, 5 июля

Снова раздается стук в дверь, и мое сердце подскакивает к горлу, заставляя меня задыхаться.

О боже. Это все-таки случилось.

— Пейтон, открой дверь! – с надрывом в голосе кричит снаружи парень, которого я оставила, когда убегала. – Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста.

Он снова стучит кулаком.

Он здесь. Он нашел меня.

Он пришел за мной…

— Цыпленок, – Паркер протягивает ко мне руки. – Скажи что-нибудь. Что нам делать?

Я не отвечаю. Я не могу. Я застываю на месте, уставившись на белое дерево двери, как будто оно может треснуть и разлететься на миллион кусочков, открывая взору сломленного юношу с другой стороны.

— Пейтон, – шепчет Лолли, и я вздрагиваю. Я даже не заметила, как она подошла ближе. – Похоже, он сильно беспокоится. Может, нам стоит впустить его, хотя бы для того чтобы показать, что с тобой все в порядке?

Дерьмо. Черт, черт.

Снова стук в дверь.

— Открой, – хриплю я, прижимая руку к животу в надежде справиться с внезапной тошнотой.

Мой брат открывает дверь, и вот он стоит, привалившись к косяку.

Его волосы растрепаны, а не уложены в его обычные аккуратные локоны, его рубашка измята до невозможности.

Он еще не заметил меня, умоляя Паркера положить конец его страданиям.

— Пожалуйста, скажи мне, что она здесь. Я… я не знаю, куда еще пойти. Она просто… она исчезла и…

Беспокойство в его тоне делает свое дело, и я подаю голос:

— Дитон.

Прерывистый смешок, который он издает, отдается болью внутри меня, а затем его взгляд пересекается с моим, и он с облегчением закрывает глаза. Со следующим вздохом он бросается в мою сторону.

В ту же секунду, как он обнимает меня, я начинаю плакать и, честно говоря, не знаю, от облегчения это или от страха. Облегчение оттого, что он здесь, и страх по той же самой причине.

Если моя мать порочна, то его мать – сущий дьявол, но на самом деле не из-за этого меня вот-вот вырвет на нас обоих. Мне придется рассказать ему, а я не готова.

— Малышка, я не знал, что случилось. Внезапно ты исчезла и… – Его голос срывается, и он крепче прижимает меня к себе. – Я подумал, что твоя мама… Почему ты оставила меня там? Я бы пошел с тобой, если бы ты захотела сбежать.

Он продолжает говорить, но я не слышу его из-за эха собственного пульса, тяжело стучащего в висках.

— Дитон, пожалуйста. – Я отстраняюсь, и его руки бессильно падают вдоль тела, он признает поражение.

— Поговори со мной. Скажи мне, что я натворил. Я исправлю это. Я обещаю тебе.

Стыд и разочарование в самой себе переполняют меня, и я качаю головой.

— Ты не сможешь это исправить. – Мой голос срывается на шепот.

Он подходит ближе, но я отступаю, вздрагивая, когда его лицо бледнеет от этого движения.