Книга Две жизни Изабель, страница 47 – Джени Рин

Спать больше не хотелось, и я решила пробраться в комнату брата. С тех пор как он погиб, мне еще не приходилось заходить туда. Всему виной был страх. Все там напоминало об Оливере и приводило в ужас, заставляя раз за разом проживать прошлое.

Открыв дверь спальни, я глубоко вдохнула и зашла. Бежевые обои, письменный стол, на котором до сих пор лежали листы с какими-то записями, не заправленная постель – неужели мама даже постельное белье не меняла? – гитара у окна. Даже стены комнаты, казалось, хранили запах Оливера. На глаза навернулись слезы, но я взяла себя в руки и села за стол.

На листочках мелким почерком были наброски песен. Я никогда не читала, что он пишет. Мне хотелось услышать уже готовый вариант. Помню, когда он доводил песню до идеала, то всегда звал меня, чтобы я оценила его труды. Это было лучшее время.

— Как же мне тебя не хватает, братик, – прошептала я, проведя пальцами по ровным строчкам. – Ты хотел, чтобы о моем таланте говорил весь мир. Так и вышло. Меня любят, как когда-то любили тебя. Я сделаю все возможное, чтобы ты мог мной гордиться.

Закрыв глаза, я представила, как Оливер сидит рядом, говорит слова поддержки, обнимает за плечи.

Единственное, что у меня осталось. Мечты и воспоминания.

На следующее утро, перед тем как отправиться домой, я заехала туда, где не появлялась долгие пять лет. Мне было страшно снова оказаться здесь. В конце концов, это место меня едва не убило.

Кладбище встретило меня гробовой тишиной. Лишь шум ветра и карканье ворон нарушали царящее вокруг безмолвие. Пасмурное небо, словно тяжелое серое полотно, нависало надо мной. Мокрые от росы листья блестели, отражая тусклый свет. Я медленно шла по узкой тропинке между рядами старых, поросших мхом надгробий. Каждое имя, высеченное на холодном камне, казалось, шептало забытую историю. Воздух был пропитан запахом сырой земли и увядающих цветов.

Я недолго искала нужную могилу и наконец увидела ее, скрытую за густым кустом бузины. С высокого памятника на меня смотрел такой молодой и такой счастливый Оливер. У надгробия было много цветов, плакатов со словами благодарности за его песни, фотографий с концертов. Я опустилась на колени и тихо прошептала:

— Привет, братик.

Тишина, окружающая меня, вдруг показалась еще более глубокой, еще более пронзительной. Из глаз хлынули слезы.

— Я так виновата перед тобой, Оли. Ради меня ты поехал в город. Это так ужасно. Я нашла твое письмо. Спасибо тебе. Я борюсь, братик. Мне уже не так тяжело. В моей жизни появился тот, кто не дает мне все бросить. Его зовут Итан. Он бы тебе точно понравился. Думаю, вы даже смогли бы стать друзьями. Мне кажется, я уже люблю его, хоть мы и встречаемся всего несколько недель. Он потрясающий. С ним мне не страшно.

Стало легче дышать.

Я провела рукой по красивому улыбающемуся лицу Оливера.

— Прости, Оли, – прошептала я, – Надеюсь, ты видишь, как я стараюсь. Я живу и счастлива, по-настоящему счастлива, хотя и с болью в сердце… Надеюсь, когда-нибудь она утихнет.

Я положила на могилу небольшой букет полевых цветов, собранных в поле по дороге. Оливер часто дарил мне такие. Я знала, что он навсегда останется в моем сердце, но теперь боль от его потери перемешалась с теплотой воспоминаний и предвкушением новой жизни. И пусть мы оба представляли ее по-другому, все сложилось так, как сложилось.