Книга Разбитые клятвы, страница 126 – Шейн Роуз

Но этим утром передо мной сидел бодрый и собранный Бастиан, он говорил осмысленные вещи, в то время как мне никак не удавалось прийти в себя. Видимо он спал лучше меня. И да, судя по всему, он отдохнул, потому что выглядел энергичным и отдавал себе отчет в том, что говорил.

— Сейчас доем и пойду переоденусь. – Не желая давать понять, что в моих мыслях творится хаос, я принялась за еду. Сосредоточилась на том, как на языке тает сахар, на мягкости тонкого блинчика и на том, как его вкус идеально сочетается с клубничным конфитюром, который туда положил Бастиан.

— Морина.

Я посмотрела на него. Кулаки сжаты, челюсть напряжена.

— Да? – Взглянула в темные глаза. Воздух снова искрил от нашего влечения. Чувствовал ли он притяжение и потребность так же, как я? Или это была улица с односторонним движением?

Несмотря на то, что съела не все, я встала, взяла тарелку и пошла раковине. Бастиан молчал, поэтому я сменила тему.

— Наверняка кто-то будет стоять у суда, чтобы сфотографировать нас, верно?

Он посмотрел на мою тарелку.

— Ты не доела блины.

— Да, – выдавила я. – Наелась.

Он нахмурился.

— Секунду назад ты стонала так, будто наслаждалась ими. Что теперь не так?

По щекам разлилось тепло. Иногда тот факт, что поглощая его еду, я забывала обо всем, казался довольно постыдным.

— Было очень вкусно.

— Тогда неси сюда тарелку и дай мне попробовать.

— Что? – я посмотрела на еду. Затем поставила тарелку на стол. – Нет. Я не… Не хочу доедать, потому что боюсь выглядеть слишком большой на фото.

— Ты что? – Он встал и обогнул остров.

— Они напечатают наши фотографии, а мне не хочется выглядеть так, словно я съела…

Бастиан взял вилку и наколол на нее остатки блинчика, произнося что-то на итальянском. Другой рукой коснулся моего затылка.

— Открой рот, ragazza.

— Баст…

Он протолкнул вилку, и еда оказалась у меня во рту до того, как я попыталась бы запротестовать. Но я не сопротивлялась. Вкус, как обычно, был просто восхитительным. Я схватила его за запястье и убрала вилку, а потом начала жевать, качая головой.

Бастиан же смотрел на мои губы, а затем притянул меня ближе и провел ладонью по волосам.

— Я хочу видеть тебя такой. Сытой. Бодрой и свободной. Не меняй ничего. Ни одежду, ни прическу, ничего. Мы выезжаем через двадцать мину, идет?

С этими словами он отпустил меня и ушел к себе.

А я лишилась дара речи, сердце стучало как безумное, заглушая все сомнения по поводу этого дня.

Вернувшись в свою комнату, я разрезала свой браслет. Затем вытащила нить и завязала ее так, чтобы она могла налезть на мужской палец.

Себастиану Арманелли предстояло носить мое кольцо. Возможно Бастиан, способный идти на уступки и вести переговоры мужчина, и был предан своей семье, но я отдавала предпочтение властному собственнику Себастиану. Следуя написанному бабушкой совету, я быстро приняла решение и собиралась узнать, к чему оно меня приведет.

* * *

Церемония прошла быстро, скорее всего потому, что мы оба стояли перед судьей, сложив руки на груди и не желая произносить клятвы. Ничто из этого не имело значения. Мы расставляли точки над «i», чтобы убедиться, что я получу акции и смогу продать их ему.

Стоило нам выйти из зала суда, нас ослепили вспышки.

Со всех сторон сыпались вопросы, нас окружила толпа папарацци. Даже если Бастиану было все равно, я порадовалась, что переоделась в легкое белоснежное пляжное платье.