Книга Расколотая свобода, страница 140 – Шейн Роуз

Я пыталась избежать правды, пробовала мыслить позитивно. Но беспокойство превозмогало все мои усилия, оно рвалось наружу и уничтожало любые хорошие эмоции.

И теперь я тонула, захлебываясь от страха, что впереди меня может ждать такая же боль, которую я почувствовала, став свидетелем поцелуя Данте и Иззи. А еще меня съедала вина за сам страх, за то, что впадаю в депрессию, хотя на самом деле моя жизнь была не такой уж и ужасной.

И все же вина угнетала, она была настолько всепоглощающей, что я едва могла дышать.

У меня было все, чего я хотела. Хорошая семья. Друзья. Мужчина, который по-настоящему любил меня. Сестра-близнец, готовая бороться за наши отношения, хотя сама была влюблена в моего мужчину.

Иззи извинилась за то, что поцеловала его, а потом расплакалась. Я держала ее за руку, потому что так поступают сестры.

Я понимала ее, лишь сильная женщина могла пережить потерю Данте. Даже признавая, что Иззи с Данте не будут вместе, что он не любит ее так, как меня, я сомневалась в своей готовности связать с ним жизнь.

Боль, пронзившая меня при виде его губ на чужих губах, дала понять, что я не вынесу его потерю. У меня не останется сил жить дальше. Я потеряюсь в море боли и не смогу спастись, потому что мне никто не поможет. А сама я не знаю, как вылечить разбитое сердце.

Вот только мой волк отказывался отпускать меня и был готов развеять все мои переживания.

— Твой дом здесь, со мной, – проворчал он, заезжая на ферму своей семьи.

Как и в детстве, так и во время учебы в университете, я ни разу не задумывалась, откуда у его мамы столько земли.

— Это твой отец купил эту ферму?

— Конечно, – Данте пожал плечами. – А может, украл землю или силой заставил подписать документы по продаже. Никогда об этом не задумывался.

— Ты когда-нибудь искал его? Хотел узнать поближе?

— Нет. Я получил его имя, и это почти все, что мне от него нужно. Остальное умерло или исчезло. Нет смысла зацикливаться на фантазиях.

Я кивнула. В этих словах было больше смысла, чем он сам осознавал.

— И ты смирился с этим? А сможешь смириться с тем, что нам не суждено быть вместе?

— Лайла, – сказал Данте хриплым шепотом. – Ягненок, я едва не потерял тебя. Я держал тебя за руку, а ты ускользала прямо у меня на глазах… знаешь, каково это? Когда тот, кого ты любишь, практически умирает у тебя на руках, и нет способа вернуть его?

Говоря это, он унесся мыслями куда-то далеко, и я решила, что он вспоминает свою службу. Я знала, есть истории, которые он никогда мне не расскажет, – например, наполненные болью воспоминания о войне и мафии.

— Прости, что из-за меня тебе пришлось пройти через это, особенно если уже приходилось раньше оказываться в такой ситуации.

Он хлопнул рукой по рулю:

— Черт, это я виноват. Твой брат прав, не надо было втягивать в это ни тебя, ни Иззи.

Пожав плечами, я посмотрела на закат над холмами:

— Я бы все равно не уехала.

— Красивая, умная и упрямая, – прорычал Данте, когда мы повернули к большому красному сараю. – Ты напоминаешь мне одну из маминых лошадей, хотя всегда будешь моим маленьким Ягненком.

Мы въехали на подъездную дорожку и поехали по ней к задней части дома, где находился еще один акр земли, усеянный зеленой травой. Пара лошадей собралась возле тюка сена, хрустящий под шинами гравий привлекал внимание коров, и они отвечали мычанием.