Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 38 – Ульяна Соболева

В тот момент я почувствовала, как Лейла вздрогнула. Её самоуверенность, её яд — всё это словно ослабло. Она знала, что слова больше не спасут её, что время игр закончилось.

Шейх перевёл взгляд на телефон в своей руке. Он не сказал ни слова. Тишина между нами повисла густая, словно смог. Но я видела, как в его глазах загораются искры. Не эмоции. Нет. Это был внутренний шторм. В его голове происходило сражение, но его лицо оставалось ледяным.

— Господин! — Лейла шагнула вперёд, её голос сорвался, звуча почти умоляюще. — Это ловушка! Вы… вы не должны…

— Достаточно, Лейла, — его голос, хоть и тихий, прозвучал как приговор.

Я видела, как её руки сжались в кулаки, а лицо побледнело. Она больше не произнесла ни слова.

Шейх нажал кнопку на телефоне.

Глава 15

Шейх стоит напротив меня. Его фигура величественна и пугающа. Это не просто человек, это олицетворение власти, силы, абсолютного контроля. Он не торопится, не суетится, будто каждая секунда его времени принадлежит только ему. В его руках телефон, и я не могу отвести взгляд от того, как его пальцы — длинные, сильные, уверенные — плавно движутся, нажимая на кнопку воспроизведения.

Мир вокруг словно замер. Воздух становится густым, как сироп, и я чувствую, что дышать становится всё труднее. Ни звука, кроме лёгкого шелеста пальм над нашими головами. Его взгляд прикован к экрану. Он не смотрит на меня, будто я — просто часть декорации, как камни этого дворца. Но я знаю: то, что услышит, может разрушить всё. Потому что…потому что может и не поверить мне.

И вот раздаётся первый звук.

— "Я не могла отказаться… Она угрожала моей сестре…"

Голос Ханан, словно разорванная струна, дрожит и звенит в тишине двора. Эти слова падают, как первый удар тяжелых капель ливня по крыше. Я слышу каждую букву, каждую эмоцию, каждую ноту её страха, и они проникают в меня, как острые осколки.

Шейх стоит неподвижно, его взгляд по-прежнему прикован к экрану. Он не двигается. Не моргает. Его лицо остаётся непроницаемым, как будто эти слова ничего для него не значат. Но я вижу, как его пальцы сжимаются на телефоне, едва заметное движение, которое выдаёт напряжение, сжигающее его изнутри.

— "Лейла заставила меня… Она приказала мне заманить её туда…"

Эти слова звучат громче, будто их сила возрастает с каждым новым признанием. Я чувствую, как они отдаются в моей голове эхом, заполняя её до боли. Моё дыхание сбивается, и я невольно делаю шаг назад, пытаясь не потерять равновесие.

"Это всё правда. Это было не моё безумие, не моя вина. Это был их план, их ловушка. Но почему же я всё равно чувствую себя виноватой? Почему каждое слово будто разрывает меня на части?"

Я смотрю на шейха. Его лицо всё ещё каменное, словно высеченное из мрамора. Ни одна эмоция не проскальзывает через эту холодную маску. Но именно это пугает меня больше всего. Мне не на что опереться, я не знаю, что он чувствует, не знаю, как он воспримет это признание.

— "Это был охранник, которого она подкупила, чтобы… чтобы…"

Голос Ханан срывается, дрожит, словно она сама не может вынести того, что говорит. Каждое её слово дрожит, будто едва пробивается из её горла.

Я закрываю глаза на мгновение, но слова продолжают звучать, они заполняют мой разум, вытесняя всё остальное. Вспышка воспоминаний накрывает меня: холодные руки охранника, его крепкий хват, его ненавистный запах. Камера, нацеленная на нас, как оружие. Как топор, который занесли над моей головой.