Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 16 – Ульяна Соболева

«Ах, Женя…» — мысленно произносит Лейла, позволяя себе лёгкую усмешку, — «где теперь твоя гордость? Где твоя дерзость? Ты думала, что можешь сравниться со мной?» Перед её мысленным взором возникает образ Жени: подавленной, бледной, с потупленным взглядом, вынужденной смиренно выполнять поручения тех, кого она когда-то пыталась превзойти. Это зрелище дарит Лейле чувство тихой, почти зловещей радости, как будто её победа стала воплощением справедливости.

Одна из служанок, Самира, осторожно поднимает голову и добавляет: «Сайида Лейла, с вами наш гарем снова под защитой. Теперь вы — единственная госпожа, и все это знают.»

Лейла кивает, впитывая её слова, как нечто абсолютно естественное. Она ощущает, как её триумф становится всё более осязаемым, как каждый шёпот почтения, каждая склонённая голова только усиливают её уверенность. В этот миг она — не просто фаворитка, не просто доверенное лицо. Она — настоящая хозяйка этого древнего дворца, полного загадок и роскоши, наполненного тайной историей рода шейха, которая теперь принадлежит ей, как наследие, которое она завоевала сама. Придет время и ее сыновья будут править Аль Музафией.

Она закрывает глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в это ощущение. Её победа — как тягучий аромат ладана, окутывающий её, погружающий в спокойное, глубокое удовлетворение. Гарем, эта спрятанная жемчужина богатства и тайного могущества, теперь окончательно под её контролем. Евгения повержена, и теперь Лейла знает, что её место рядом с шейхом отныне непоколебимо. Но нужно укрепить свое положение… и утопить соперницу в грязи, добиться ее полного уничтожения.

* * *

Лейла тихо входит в кабинет шейха, как тень, мягкая и бесшумная, словно ночной ветер, несущий с собой едва уловимый аромат ладана. В этом просторном кабинете, где царит прохладный полумрак, её фигура на фоне тёмных дубовых полок и кожаных кресел кажется призрачной, почти неземной. Она подходит ближе, но не слишком близко — ровно настолько, чтобы шейх ощутил её присутствие, но не почувствовал угрозы.

Шейх сидит за тяжёлым, резным столом, погружённый в мысли, которые явно не дают ему покоя. Лицо его остаётся бесстрастным, как высеченное из мрамора, но Лейла знает его достаточно, чтобы заметить едва различимую тень усталости в напряжённой линии его губ, в том, как плотно он сжал пальцы на краю стола. Он молчит, но в этом молчании чувствуется скрытая тревога, словно тёмное, медленно сгущающееся грозовое облако. Лейла знает: её слова могут стать искрой, которая подожжёт это облако, и ей лишь нужно правильно выбрать момент.

Она выжидает, позволяет тишине наполнить комнату, а потом начинает говорить — мягко, с оттенком сочувствия, почти как старый друг, который разделяет с ним боль и тяготы. Её голос — тихий и ровный, но в каждом слове звучит подтекст, скрытая, коварная мелодия, которая, как она знает, заденет его за живое.

— Знаете, господин… иногда мир кажется странным, несправедливым, — она говорит медленно, словно размышляя вслух. — Есть люди, которым даруют милость, даже когда они этого не заслуживают. Люди, которым пощадили жизнь… даже после того, как они обесчестили всё, что было для вас священно.

Она делает паузу, не сводя взгляда с его лица, и видит, как его пальцы едва заметно напрягаются. Он не отвечает, но её слова уже проникли в его сознание. Шейх не смотрит на неё, но Лейла знает — он слушает. Каждое её слово впитывается в его разум, словно яд, медленно и незаметно.