Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 51 – Ульяна Соболева

Я почувствовала, как слёзы снова наполнили мои глаза, но я сдержала их. Я не могла показать слабость перед ним.

— Они не заслуживают такой участи, — прошептала я. — Накажите меня, но не их.

Шейх шагнул вперёд, его тело оказалось так близко, что я почувствовала жар его кожи. Он наклонился к моему лицу, и его глаза снова прожигали меня насквозь.

— Ты хочешь быть наказанной вместо них? — спросил он, его голос звучал угрожающе.

Я сжала зубы и кивнула. Это был единственный выход. Я знала, что шейх не пощадит тех, кто его ослушался, но я могла хотя бы попытаться защитить их. И если для этого я должна была заплатить, то пусть так.

Он молчал несколько долгих секунд. Я не знала, о чем он думал в этот момент. Я почувствовала, как его взгляд замер на мне, как будто он взвешивал, что делать дальше. Время тянулось бесконечно. Мои пальцы всё ещё сжимали его руку, и в этот момент я осознала всю степень своего дерзкого поступка. Но я не могла отпустить. Это был последний шанс. Шейх смотрел на меня, как на дикое животное, которое осмелилось бросить ему вызов. Его янтарные глаза горели огнём, и в них не было ни капли жалости. Кажется я сейчас присоединюсь к ним.

— Уведите её, — бросил шейх, его голос звучал спокойно, но не допускал возражений.

Мои ноги подогнулись, охранники потащили меня прочь, через двор, мимо испуганных взглядов других женщин. Я не сопротивлялась, не могла. Меня почти волоком доставили в мои покои, и как только дверь за мной захлопнулась, я обессиленно упала на пол.

— Довольно, — услышала я голос шейха.

Плети больше не свистели. Я подбежала к окну и осмелилась посмотреть на шейха, встретилась с его глазами. В них не было ни жестокости, ни милосердия. Только безразличная, пугающая мощь и вызов. Мне. В этот момент я поняла, что шейх — это человек, который может даровать жизнь или забрать её одним движением руки. Он тут же отвернулся, и я сползла на пол. Моё дыхание было сбивчивым, грудь сжималась от чувства облегчения и страха одновременно. Он остановил наказание.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и закрыла глаза. Слёзы катились по щекам, но не от боли — от осознания того, что я только что умудрилась сделать.

Я попросила наказать себя... Что, если он действительно сделает это?

Он ведь кивнул, и я видела гнев в его глазах. Что, если его ярость выльется на меня? Ведь он только что мог уничтожить меня одним приказом, но не сделал этого. Но что теперь? Я спасла их от наказания, но не спасла себя. Я встала с пола и снова подошла к окну. Женщины всё ещё были во дворе, шептали что-то, наблюдая за мной, задрав головы вверх. С их губ срывались слова презрения, осуждения, и я чувствовала их ненависть. Я бросила вызов самой системе, я тронула шейха, и они не могли понять, как мне это удалось. Пристальней всех на меня смотрела Лейла. Ее лицо было бледным, а темные глаза сверкали такой ненавистью, что будь она серной кислотой она бы разъела меня до мяса.

Но я не думала о них. Мои мысли снова и снова возвращались к его лицу. К тому, как его глаза пронизывали меня, прожигали, заставляли сердце колотиться как бешеное, как он приказал прекратить наказание. Его власть, его сила, его красота — всё это словно в хаосе крутилось внутри, заставляя кровь бешено пылать. Я знала, что моя судьба теперь зависит от его милости.