Книга Нулевой токсин, страница 82 – Мария Эмви

Воздух здесь был совершенно другим. Он был влажным, пропитанным густым запахом сырой земли, цветущих цитрусовых и нагретых за день листьев. Это был запах самой жизни, такой диссонирующий со стерильностью остального «Апейрона». Внутри купола царил мягкий полумрак, стеклянная крыша над головой открывала вид на бездонное альпийское небо, усыпанное звездами. Элизабет сделала несколько шагов по узкой тропинке между высокими кустами декоративного папоротника и гидропонными установками. Из глубокой тени раскидистого лимонного дерева послышался какой-то шорох, и девушка смело направилась на звук, вовсе не переживая о том, что может столкнуться с одним из агрономов, решивших внезапно наведаться среди ночи к растениям. Элизабет раздвинула тяжелые зеленые ветви и шагнула в небольшую нишу, скрытую от проходов.

Залман ждал ее там. Он сидел на искусственном газоне, прислонившись спиной к дереву, но когда он увидел девушку, тут же поднялся ей навстречу. Не сдерживая радостной улыбки, Элизабет бросилась к нему, преодолевая последние разделяющие их метры, и буквально влетела в его объятия. Залман поймал ее на лету, его сильные руки обвили талию девушки, отрывая от земли. Он зарылся лицом в ее распущенные волосы, вдыхая их запах с такой жадностью, словно это был кислород после долгого погружения под воду.

— Залман, тебе больше не нужно притворяться, — прошептала Элизабет, обвивая руками его шею. — Мы сделали это, мы их переиграли!

Он медленно опустил ее на землю, но не отпустил. Большие ладони мужчины легли на ее лицо. Для Залмана, человека с сознанием инженера и творца, тактильное изучение было важнее слов. Его пальцы медленно, почти благоговейно скользнули по линии подбородка Элизабет, очертили высокие скулы, прошлись по дугам бровей.

— У тебя асимметричная линия скул, — прошептал Залман, его большие пальцы погладили щеки девушки. — Левая буквально на несколько миллиметров выше правой. Идеальная симметрия мертва, она существует только в чертежах. Асимметрия является признаком эволюции, так что могу смело судить, что ты — совершенное эволюционное творение.

Элизабет рассмеялась, прижимаясь щекой к его ладони.

— Только Залман Левин может делать такие комплименты, от которых мозги вскипают. Но, возможно, за это я его и полюбила.

— Я лишь констатирую факты, — одна рука мужчины плавно сползла на ее шею. — Хм, твой пульс нестабилен. Неужели я причина этого сбоя?

Куратор Коваль насмешливо фыркнула, и хотела ущипнуть Залмана за бок, чтобы убрать с его лица это самодовольное выражение, но тот лишь усмехнулся и отстранился от девушки, отходя обратно к дереву. Усевшись на газон, мужчина похлопал по траве рядом с собой, приглашая Элизабет сесть рядом. Вокруг возвышались кусты папоротников, создавая живую стену, отделяющую их от остального мира. Над ними, сквозь прозрачный купол оранжереи, раскинулось черное небо, испещренное мириадами звезд. Элизабет села на газон, а затем улеглась на спину, глядя в эту бесконечную вселенную, и Залман навис над ней, опираясь на руку. Его свободная рука легла девушке на живот и лениво, почти гипнотически поглаживала кожу сквозь ткань свитера.

— Как прошел ваш день, куратор Коваль? — спросил Залман наигранно серьезным тоном, но в его голосе прозвучала та самая лукавая, живая искра, по которой она так скучала. — Не замечали ли сбои в работе системы?