Книга Нулевой токсин, страница 69 – Мария Эмви

— Ага. В детстве, когда отец пытался заставить меня играть в бейсбол с другими мальчишками, я сбегал и строил мосты из спичек и клея. Меня завораживало то, как распределяется напряжение. Как хрупкие и тонкие элементы, если соединить их под правильным углом, могут выдерживать колоссальный вес, — мужчина задумчиво посмотрел на розовые кристаллы соли перед ними. — Мой мозг всегда был для меня проблемой, он работает на слишком высоких частотах. Я вижу паттерны во всем: в трещинах на асфальте, в ритме капель дождя, в мимике людей. Люди всегда были для меня хаосом, который невозможно структурировать.

Залман сделал паузу, его руки, лежащие на талии Элизабет, скользнули чуть выше, обхватывая ее ребра.

— Но не так давно все изменилось. В первый же день в этом месте, когда в моей палате объявилась одна перепуганная девушка с глазами, как у олененка… я вдруг понял, что хочу изучить этот хаос. Сначала мысль о том, что отец решил запереть меня в этой психушке для богачей, меня расстраивала и злила. Я даже не знал, насколько сильно изменится моя жизнь. Элиза, рядом с тобой в голове наступает правильная тишина, вовсе не та, о которой с пеной у рта скандирует Альдо Сфорца. Ты мой мост, который принимает на себя все напряжение, не позволяя мне сломаться.

Куратор Коваль вжала голову в плечи, не зная, куда деваться от накативших на нее эмоций. Девушка всегда считала себя слабой, невротичной, неправильной, а он сидел здесь, человек, фамилию которого боялась половина Уолл-Стрит, и говорил ей, что она — его опора. Решив, что никаким словами она сейчас не сможет выразить свои чувства, Элизабет развернулась в руках Залмана и перекинула ногу через его бедра, усаживаясь к нему на колени лицом к лицу. Он шумно втянул воздух, руки мужчины мгновенно легли на ее бедра.

— Решила окончательно меня с ума свести? — склонив голову набок, едва слышно произнес Залман, глядя на ее раскрасневшееся лицо и припухшие губы.

— Сам сказал, что тебе нравится эта аномалия, — игриво шепнула в ответ Элизабет. Девушка запустила пальцы в его волосы и притянула к себе. Поцелуй вспыхнул мгновенно, без долгих прелюдий, в нем теперь царила обжигающая, концентрированная страсть. Залман целовал ее жадно, перехватывая инициативу, его руки скользнули под свободную футболку Элизабет. Горячие пальцы очертили изгиб ее талии, прошлись по гладкой коже спины, заставляя девушку выгнуться навстречу. Он знал анатомию в совершенстве, и каждое его прикосновение было математически точным ударом по ее нервным окончаниям. Элизабет чувствовала жар, исходящий от него. Она тоже не осталась в долгу, руки девушки изучающе перемещались по тонкой ткани его черной футболки, касаясь рельефных мышц груди и живота. Когда Элизабет одной рукой занырнула под его одежду и провела ногтями по спине, Залман шумно выдохнул, отрываясь от ее губ и перемещая поцелуи на ее шею. Он целовал ее ключицы, спускаясь ниже, обжигая кожу горячим дыханием. Легкая щетина слегка царапала чувствительную шею Элизабет, вызывая сладкую дрожь.

Девушка откинула голову назад, едва ли не задыхаясь от удовольствия, ее пальцы сжались на его плечах. Если бы трекеры сейчас передавали данные на главный пульт, сирена взвыла бы на всю клинику, фиксируя запредельные уровни адреналина и окситоцина. Но система была слепа, они существовали только друг для друга в этом янтарном полумраке. Рука Залмана скользнула вперед, оглаживая живот Элизабет и поднимаясь к груди. Девушка подавалась вперед, вжимаясь в него всем телом. Мужчина чувствовал каждое ее движение, читал ее реакции лучше любого медицинского сканера.