Книга Нулевой токсин, страница 39 – Мария Эмви

Элизабет сидела на краю кровати в секторе для персонала и смотрела на свои руки. Они слегка подрагивали. Вся эта ночная смелость, подогретая гулом серверных кулеров и адреналином, при свете дня казалась абсолютным безумием. Она поцеловала пациента. Сына главы технологической империи, чье состояние исчислялось цифрами с девятью нулями. Человека, который пообещал сломать систему, на которую она годами молилась… и Элизабет еще и согласилась посодействовать этому.

Девушка подняла руку и неуверенно коснулась собственных губ. Фантомное ощущение поцелуя все еще жгло кожу. Она закрыла глаза и снова почувствовала, как большие ладони Залмана сжимают ее лицо, как сбивается его дыхание, когда она отвечает на поцелуй. На ее левом запястье предупреждающе пискнул трекер, желтый свет мазнул по белым простыням. Элизабет резко открыла глаза, и романтический дурман рассеялся, смытый ледяной волной реальности. Если камеры в серверной все-таки зафиксировали их. Если Альдо Сфорца поймет, что куратор Коваль покрывает проблемного пациента… В голове мгновенно всплыло бледное лицо ее брата, опутанного трубками аппарата искусственной вентиляции легких. Счета, долги, тюрьма за соучастие в саботаже медицинской корпорации…

Она тут же вскочила с кровати и бросилась в ванную, включив ледяную воду в раковине. Элизабет плеснула ею в лицо, заставляя пульс вернуться к безопасным значениям.

— Соберись уже наконец! Ты Элизабет Коваль, младший куратор сектора «Б», — прошептала она своему отражению в зеркале, с которого стекали капли воды. — У тебя нет права на ошибку. Никаких чувств, никаких эмоций, сегодня ты должна стать камнем. Безликим и безэмоциональным.

Куратор Коваль взяла расческу и начала собирать волосы. Она стянула русые волосы на затылке так туго, что кожа головы болезненно отозвалась, а глаза слегка сузились. Ни единого выбившегося волоска, идеальный зализанный панцирь. Элизабет надела светло-голубую форму с высоким воротником, застегнув его на все пуговицы, чтобы он плотно прилегал к горлу, после чего взяла рабочий планшет со стола. Сегодня ей снова нужно было стать актрисой и разыграть спектакль перед доктором Конрадом Вейном. От того, насколько убедительной будет Элизабет, зависели сразу две жизни.

Лаборатория нейро-мониторинга находилась на втором ярусе клиники. В отличие от уютных палат и Атриума с его искусственным садом, здесь ничто не пыталось имитировать домашнюю обстановку. Это была настоящая операционная для разума: стены, обшитые звукопоглощающими панелями цвета матового металла, массивные кресла с фиксаторами и десятки экранов, выводящих запутанные графики. Когда Элизабет вошла в лабораторию, Вейн уже был там. Старший физиолог сидел за главным терминалом, медленно потягивая свой любимый травяной сбор.

— Доброе утро, куратор Коваль, — Вейн даже не обернулся, его взгляд был прикован к экранам. — Пациент номер семь должен прибыть с минуты на минуту. Надеюсь, вы подготовили его карту к внесению отрицательной динамики.

— Доброе утро, доктор. Карта синхронизирована, — Элизабет встала у кресла для осмотра. — Почему вы предполагаете отрицательную динамику? На кардио-сессии пациент выполнил норматив. То же самое касается и процедуры флоатинга.