Книга Измена. Новая Вера, страница 56 – Софи Вирго

— Думай, что хочешь, — отворачиваюсь к окну, потому что не хочу сейчас разговаривать.

Мы можем наговорить много лишнего. В нем говорит физическая боль, и страх, во мне — обида. Не лучшее сочетание. Да, хочется кричать, биться в истерике, но толку? Нужно успокоиться.

— Отлично, она еще и отвернулась.

— Мне кажется, мы оба на взводе. Я согласна на твое предложение, но прошу, давай не сейчас выяснять отношения. Тебе ехать еще, я жить хочу. Поругаемся дома, если так хочется, а сейчас в больницу, — относительно спокойно продолжаю, чудом взяв эмоции под контроль. — И еще. Сколько там вышло по сумме? Сколько я тебе должна?

Глеб смеряет меня долгим взглядом, а потом выдает смешную фразу.

— Желание будешь должна. Любое, но не переживай, все в рамках приличия и закона.

Хочу возмутиться, но понимаю, что ему диктовать условия. Если что, буду хитрить и уламывать. Киваю, и он выруливает с парковки. День затягивается. В частной клинике, куда он привозил меня в первую встречу, все было готов к нашему приезду.

Когда только успел все организовать. Не понимаю я его. Мы ведь чужие. Почему он так заботится и помогает? Ладно бы любил, но ведь… Да нет, не любит он меня. Максимум, мужской интерес и азарт охотника. Не больше.

Пока я занимаюсь бабушкой, он ходит по своим врачам, потому что я оказалась очень настойчивой. Вдруг ему во время боя что-то сломали и, не приведи случай, внутреннее кровотечение? Нет, я не готова сейчас выхаживать сразу двоих. Но, к счастью, оказалось, что у него сильные ушибы, и для него прописали «стандартный» набор препаратов.

Операцию бабуле назначили через четыре дня, поэтому мы спокойно поехали на квартиру, где все мои вещи. Глеб был уже в относительной норме и двигался свободно. Это не могло не радовать. Все же его боль до сих пор фантомно переходит на меня. Не могу игнорировать это. Может, он меня не любит, но я в него влюбляюсь. Впервые в жизни мне кто-то так дорог.

Поднимаемся в квартиру в десятом часу вечера. Включать свет не хочется, поэтому ограничиваемся торшерами. Зря только все распаковывала. Придется снова собирать по пакетам.

Беру футболку и бриджи, смотрю на развалившегося на диване Глеба и жду, когда он уйдет. Вот только он не торопится. Жадно смотрит на меня цепким взглядом.

— Глеб. Выйди, пожалуйста. Мне переодеться надо, — голос хриплый, потому что стыдно о таком говорить. Слишком личное.

— Так переодевайся. Я тебе не мешаю.

— Ладно, тогда я в ванну, — только хочу сделать шаг, как он пригвождает меня словами к полу.

— Ты должна мне желание, Вера. Переодевайся. Здесь. Я не трону, но от компенсации не отказался бы, за потраченные нервы. Полюбуюсь красотой. Давай. И мы в расчете.

Глеб

Смотрю на Веру, в этих дурацких шортах и блузке, которые на грани приличия, и в штанах становится тесно, и плевать организму, что все болит после боя, что хочется свалиться на мягкую постель и пролежать минимум сутки, пока не отпустит. Даже обезболивающие не помогают до конца облегчить состояние. А тут еще и она.

Стройные ножки, хорошие формы, глазища эти удивленные. Только об одном могу сейчас думать, как срываю с нее все ненужные тряпки и, повалив на диван, отлюблю на максималках. Как она будет извиваться подо мной, выгибать спинку, прижимаясь к груди.