Книга Измена. Новая Вера, страница 11 – Софи Вирго

И сейчас мне дают то, о чем я не смела и мечтать. И так страшно. Глеб мне никто. Я ведь не такая, чтобы с первым встречным. Да еще и в отместку. Физиология — это не чувства, это инстинкт. Но как же сложно ему противиться. Все тело становится, как один оголенный нерв.

— А ты затейница, — мурлычет, усаживая на барную стойку, которая приятно холодит кожу в нынешней ситуации. — Мне нравится.

Проходится руками от попы к талии, и вверх, застывая на границе дозволенного, заставляя задохнуться от новых ощущений. Легкие поцелуи прошлись по шее, заставляя сгорать от неоднозначных желаний. Что послушать, тело и разум? Что выбрать?

Я ещё замужем, во мне не утихла горечь предательства. Можно отомстить, только чем я буду лучше мужа? Штамп — формальность, но он сковывает. Буду грязной, если поддамся. Но пара таких касаний, и сдамся.

Глеб чувствует, что еще немного, и он победит, усиливает ласку, дразня касаниями и поцелуями. Он порхает по моему телу, заставляя ждать очередного прикосновения. Господи, разве так бывает? Скулы, носик, ушко, — ничего не остается без внимания, и наступает резкая пустота.

Даже глаза открываю в неверии. Сразу становится холодно и одиноко. У меня словно конфетку отобрали.

— Продукты в холодильнике. Приготовь что-нибудь, я в душ.

И уходит, оставляя меня сидеть на высокой стойке с открытым от удивления ртом.

Что это только что было?

Сижу, как дурочка, и смотрю, как он скрывается за дверьми ванной, прихватив домашнюю одежду. Ничего не понимаю. Что вообще им движет, что происходит между нами. И самое главное, почему я жду его возвращения и хочу, чтобы продолжил?

Разве это нормально? Я еще не остыла от предательства мужа и подруги, от того, что творилось в моей жизни долгие годы, но при этом готова с головой уйти туда, где вообще ничего неизвестно. Разве я не должна испытывать отвращение к самой себе, что так легко променяла мужа на другого? А с другой стороны, встает вопрос в другом, любила ли я его?

Похоже, что нет, иначе все было бы иначе.

— Только я не травоядный, мяса сваргань, — едва спрыгнула со стойки, раздается голос Глеба, и я невольно смотрю в его сторону, а он голый.

Вот совсем!

— А-ааа, — пищу, отворачиваясь от него.

— Чего верещишь? — лениво спрашивает, чем-то шурша за спиной.

— Ты раздет. Так нельзя! — задыхаясь от возмущения, отвечаю, а самой стыдно, потому что даже мельком успела все увидеть.

— Кому нельзя? — вздрагиваю, когда большие руки обхватывают плечи, а его дыхание щекочет волосы на макушке. — Закомплексованным людям может быть. А я у себя дома, как хочу, так и хожу. Ты тоже можешь присоединяться, я не против. Ладно, расслабься, ради тебя даже трусы надену под штаны, так и быть.

— Да ты, — резко разворачиваюсь к нему лицом, — вообще бесстыдник. Это не комплексы, это нормы приличия!

— Ага, и именно поэтому под моей футболкой на тебе нет ничего. А вообще, уровняем, так и быть. Буду только в штанах, или даже только в футболке. Что скажешь? — совершенно серьезно спрашивает, и вот тут я теряю дар речи.

Если он будет в одной футболке, это же… Мамочки.

— Выдыхай, я пошутил, — щелкает по носу и, сверкнув крепким орехом, уходит в ванну.

Павлин! С самой обычной накачанной куриной попой. Ар. И смутил, и разозлил, и раздразнил.