Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 112 – Ника Оболенская

— Что всё это значит?

Тим, улыбаясь, пожимает плечами:

— Я решил, что пять лет ждать не обязательно. И раз уж китайские вундеркинды в этом преуспели…

Сердце пропускает удар, когда до меня доходит.

Пораженно смотрю на счастливых друзей.

— Вы всё знали?

— Догадывались! — Кара подмигивает мне и доверительно сообщает: — Кто-то должен был ему подсказать, что сейчас актуально и модно. О, и я тебе положила с собой самый мощный повербанк. Шли фоточки.

— Желаем тебе успешной терапии, Вера! — Поля складывает ладошки перед собой.

— Давай, Зайцева, возвращайся и надери этому бабуину зад, — говорит мне Алекс и проводит рукой по струнам.

Они что, петь собрались?

Саундтрек: Ника Оболенская «Моя Вера».

— Пусть говорят, я хулиган, белобрысый гад… — широко раскрывая рты, горланят все.

Поля, пританцовывая, всё снимает на телефон.

Вот же… черти!

Смотрю на них в немом шоке, а потом врезаюсь в любимые серые глаза.

— Ты моя Вера и сомнений больше нет! — подпевает Тим, кружа меня в подобии медляка.

Слезы наворачиваются, и я даже пару раз шмыгаю носом.

— Э, нет, Ведьма! На борт нельзя проносить лишнюю жидкость, — подкалывает он меня, целуя в кончик носа. — Обещай мне кое-что, Вер.

— Что?

— Ты сначала пообещай, — хитро лыбится. — Два раза.

— Опять что-то из пошлятины? — незаметно пихаю его в бок.

— Неа. Обещай, Ведьма. Ну!

И Тим пользуется запрещенным приемом, зацеловывает меня до состояния сахарной ваты — сладкой и воздушной.

— Ну ла-а-адно.

Он отводит меня чуть в сторону.

— Первое. Пообещай, что не сдашься, Ведьма.

Смотрит так пронзительно, в самую душу.

Я помню про шансы, поэтому решительно киваю.

Я не сдамся. Я буду верить до последнего в свои базальные клеточки.

— И второе. — Тим выглядит непривычно взволнованным. — Ты заглянешь в карман этого медведя, когда будешь уверена во мне на двести процентов…

Мое сердце вдруг подскакивает к горлу, а колени слабеют.

Это же не оно?! Не то, что я думаю?

— Ты… — выдыхаю рвано, не контролируя свой голос.

— Я тебя люблю, моя самая вредная Ведьма на свете. Возвращайся…

Он прижимается к моим губам. Сладко и до дрожи целует.

— Возвращайся всегда ко мне.

Вся в растрепанных чувствах иду к стойке таможенного контроля. Всё будто во сне.

На языке вертятся вопросы. А что будет с учебой? А как же моя бабуля? А вообще… А-а-а!

Голова кругом.

— Вера, он обо всем позаботится, — говорит мне спокойная, как шаолиньский монах, Анастасия Романовна.

Бросаю последний взгляд на Тима, и двери терминала отрезают его от меня.

Ты такая трусиха, Зайцева!

Следом за бабушкой Сафонова сдаю вещи и багаж на ленту. Последней в контейнер кладу панду. Тот медленно ползет в зев сканера.

Господи, да что я творю?!

Под шокированными взглядами сотрудников я бросаюсь к лотку и вытаскиваю медведя.

Ко мне тут же спешит охранник, что-то строго выговаривая.

— Подождите! — кричу, засовывая пальцы в кармашек на боку панды. — Подождите, я забыла…

Вытаскиваю что-то круглое наружу и выдыхаю:

— Кольцо!

Раскрыв глаза, пялюсь на поблескивающий тонкий ободок серебристого металла с аккуратным черным камушком по центру.

Боже.

Тим

Провожаю взглядом фигурку Ведьмы.

Она машет мне на прощание, и двери терминала бесшумно закрываются за ней.

— Че, бро, зря пели? — Сева закидывает руку мне на плечо. — Не купилась на твои сладкие речи?