Книга Кумир на мою голову, страница 26 – Марина Сергеева

Вообще-то, на "своей территории" я должна чувствовать себя более уверенно, но ничего и примерно напоминающего смелость во мне не ощущается.

— Саш, так можно всё-таки пройти? Судя по твоему лицу, ты как-то этого не хочешь, — словно бы не замечая моего заторможенного состояния, он вопросительно глядит со своим фирменным прищуром. Издевается.

Постаравшись скрыть в своих жестах скованность и тревожность от того факта, что мы снова остаёмся наедине, я отхожу назад, и мужчина переступает порог моего номера. Закрывает за собой дверь.

Снова гляжу на коробку в его руках, задаваясь вопросом, что же там находится, и мой живот внезапно предательски урчит, напоминая о том, что я не завтракала.

Дмитрий смеётся.

— Ну вот, я так и знал, что мой презент придётся к месту.

Останавливаюсь посреди комнаты, опускаю голову в пол и сцепляю пальцы рук перед собой в замок, впервые ощущая себя настолько неловко в обществе Жданова. Вспоминаю те прекрасные месяцы работы, когда наши взаимоотношения были легки и понятны... Совсем не понимаю, по какой именно причине всё так резко изменилось.

И нет, тут дело точно не во мне. Пусть и незаметно для самой себя, но симпатия к нему у меня появилась почти сразу, спустя каких-то пару недель, и всё это время я вполне удачно справлялась и контролировала свои чувства. Это нисколько не мешало моим рабочим обязанностям, да и никто ничего не замечал (по крайней мере, я на это надеюсь). Сейчас же всё совершенно не так, и это, надо признать, не на шутку пугает.

Наконец решившись, поднимаю голову и смотрю на Дмитрия Николаевича, однако сразу же оказываюсь изумлена, словив его ответный взгляд: прямой, пристальный и неотрывный. Почти как и вчера.

Тяжело сглатываю и облизываю пересохшие губы, немедленно ощутив жажду, будто бы ещё несколько минут назад не пила воду. К собственному удивлению замечаю, что голубые глаза, находящиеся напротив меня, странно темнеют, проследив за этим действием, а зрачки расширяются. Будто бы нарочно повторив за мной, начальник слегка проводит языком по своим губам, отчего всё тело моё пронзает сладкая дрожь, заставляющая что-то в груди подозрительно ёкнуть.

Определённо заметив мою реакцию, Дмитрий делает едва уловимое движение по направлению ко мне. Я в тот же миг неосознанно и даже испуганно отступаю на два быстрых шага назад, со всего маху врезавшись пяткой левой ноги в гладильную доску, так некстати забытую мной с утра.

От резкой боли, распространившейся по всем нервным окончаниям, темнеет в глазах.

— Александра, да что же это такое? — доносится до меня, словно бы сквозь толщу воды, обеспокоенный голос. — Мне что, всё время надо с собой аптечку носить, когда ты рядом? — подкалывает по-доброму и ничуть не обидно.

— Очень смешно, Дмитрий Николаевич, — бросаю на него недовольный взор, поскуливая от боли.

Прыгая на одной ноге, держась за травмированную часть другой, направляюсь к своей кровати, слава Богу, застеленной. Номер у меня, в отличие от номера Жданова, совсем маленький. Шкаф, две тумбочки, на одну из которых Дмитрий ставит свою коробку, и большая кровать. А, ну ещё и эта чёртова гладильная доска, которую я забыла убрать, торопясь на завтрак.

Присев на постель, часто моргаю, прогоняя невольно набежавшие на глаза слезы, хотя боль все еще никуда не делась. Место рядом со мной прогибается, когда мужчина с лёгким беспокойством на лице тоже садится на кровать. При этом ни капли не смущаясь того, что ситуация эта до крайней степени неловкая. И создал её никто иной, как он сам.