Книга Измена. Не твой сын, страница 6 – Лиссбет Котцова

Анна ничего не ответила.

Мужчина кивнул, будто ее молчания было достаточно.

— Лина ушла через служебный выход. Если она умная, уже села в машину.

— В чью машину? — спросил Марк.

— Не в твою.

Марк двинулся к нему, но Анна резко сказала:

— Хватит.

Он остановился.

Потому что в ее голосе впервые не осталось ничего от жены.

Марк всегда считал себя человеком, который умеет решать проблемы.

Не сразу, может быть. Не идеально. Иногда не самым честным способом. Но решать.

Бизнес научил его главному: если на тебя несется стена, нельзя закрывать глаза. Нужно быстро понять, где в ней трещина, и ударить туда первым. Люди тоже были стенами — только теплыми, шумными, обидчивыми. С ними работало почти то же самое.

Анна злилась — надо было дать ей время. Соня спорила — надо было перевести разговор в шутку. Вера Павловна давила — надо было соглашаться, а потом делать по-своему. Лина плакала — надо было обещать.

Обещания были самым дешевым способом купить тишину.

Марк понял это не сразу. Вначале он действительно верил каждому своему слову.

Когда впервые сказал Лине: “Я уйду от Анны”, он был почти уверен, что уйдет. В тот вечер они сидели в машине возле ее дома. Дождь бил по стеклу, Лина плакала молча, не вытирая слез, а он держал ее за руку и чувствовал себя не мерзавцем, а человеком, попавшим в трагедию.

Ему тогда казалось: любовь может случиться не вовремя. Что тут поделаешь? Он ведь не хотел. Не планировал. Не искал.

Просто однажды рядом с ним появилась женщина, которая смотрела на него так, будто он не банкомат, не муж, не отец, не сын Веры Павловны, не человек, который обязан держать все под контролем.

А живой мужчина.

Лина умела слушать. Анна тоже когда-то умела, но потом в их доме стало слишком много расписаний, счетов, детских болезней, школьных чатов, планов, претензий и молчания. Анна не исчезла. Нет. Она просто стала частью системы, где всё держалось на ней, а он в этой системе постепенно превратился в функцию.

Лина же смотрела на него с восхищением.

И Марк, которому было тридцать пять, которому казалось, что он еще молод, силен и имеет право на счастье, взял это восхищение как стакан воды после долгой жажды.

А потом родился Тимур.

Вот тогда все перестало быть романом.

Марк помнил тот день слишком хорошо. Маленькая палата. Лина бледная, измученная, с мокрыми волосами у висков. Свёрток у нее на руках. И глаза мальчика — серые, темные, еще ничего не понимающие.

— Смотри, — прошептала Лина. — Он твой.

Марк смотрел и чувствовал не радость.

Ужас.

Не потому, что не хотел сына. Хотел. Может быть, где-то даже мечтал о еще одном ребенке, только не так. Не в палате, куда он приехал тайком. Не с женщиной, которой обещал будущее, пока дома его ждала жена с двумя детьми. Не с телефоном в кармане, где каждые десять минут появлялись сообщения от Анны: “Ты скоро? У Льва температура”.

Он тогда поцеловал Тимура в лоб.

И сказал Лине:

— Я всё решу.

С тех пор прошло семь лет.

И вот теперь все, что он “решал”, стояло посреди банкетного зала и смотрело на него глазами его сына.

Марк не сразу понял, что Анна говорит с Линой по телефону. Он видел только ее лицо — белое, напряженное, почти чужое. В руке у нее был тот самый ключ.

Ключ, которого не должно было быть здесь.