Книга Генеральный папа, страница 93 – Алёна Амурская, Ника Лето

Мы подходим к столику регистрации, и женщина с профессиональной улыбкой начинает говорить:

— Уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...

Дальше идут красивые фразы, но я ничего не слышу. Я просто смотрю на Максима. Он держит меня за руку, перебирает мои пальцы, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони.

Всё проходит очень быстро. И вот мы уже расписываемся, меняемся кольцами, нам аплодируют. А я будто не в этой реальности. Только присутствие Максима как-то держит меня на плаву. Иначе бы в обморок грохнулась или расплакалась.

— Можете поцеловать невесту! — объявляет регистраторша.

Максим поднимает фату, а следом берёт меня за подбородок, приподнимает моё лицо и наклоняется. Его губы уверенно и твёрдо накрывают мои.

Я предполагала, что это будет короткий, формальный поцелуй, но ошибалась.

Он целует меня по-настоящему. Глубоко, медленно, и очень-очень долго. Так, что я цепляюсь за него, чтобы не упасть. Так, что я теряю весь воздух в лёгких.

Из зала раздаются смешки, кто-то свистит.

— Макс, ты жену задушишь! — хихикает кто-то. — Дай ей подышать!

— Им срочно нужен отель для новобрачных, а не регистрация!

Максим отрывается от моих губ. Он несколько мгновений смотрит мне прямо в глаза и проводит большим пальцем по скуле. Так интимно и нежно, что я просто замираю и не шевелюсь от неожиданности.

Краснею, вспоминая, что там на фоне кричали. Максим понимает. Усмехается, берёт меня за руку, и мы идём к выходу. Перед тем, как покинуть загс, он вдруг подхватывает меня на руки, и я изумлённо вцепляюсь в его шею.

— Что ты делаешь? — спрашиваю ошеломлённо.

— Традиции, Аня.

Гости уже ждут на ступеньках. Мы выходим на крыльцо, и в нас летят конфетти, монетки, конфеты. Снова смех, крики, аплодисменты. Я просто теряюсь во всём этом. Максим меня ставит на ноги, и я интуитивно жмусь к нему ещё ближе.

Дождь кончился, небо серое, но светлое. Свежий ветер треплет фату, играет с кружевом. Я скольжу рассеянным взглядом по толпе людей перед загсом. Тут, кажется, целая сотня собралась. Нас фотографируют, а следом вдруг начинается… допрос.

— Максим Эдуардович! Максим Эдуардович, улыбнитесь!

— Кто ваша невеста?

— Это правда, что она работала в вашей компании?

— Как вы познакомились?

До меня доходит, что это журналисты. Ну конечно. Зарубин — человек публичный. Естественно, нашлись те, кто заинтересовался таким событием, как свадьба. Вспышки ослепляют. Я прячу лицо у него на груди.

Понимаю, что начинаю паниковать. Дыхание сбивается. Я цепляюсь за Зарубина.

Боже… что мы творим? Почему я вообще на всё это согласилась?

Неправильно. Так неправильно.

— Смотри на меня, — шепчет он, вырывая меня из сумасшедшего состояния социофобии.

Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. И чуток выдыхаю. А он снова меня целует. Прямо перед камерами. Прямо перед всеми этими людьми, которые будут обсуждать нас завтра в новостях.

Целует так, будто мы — настоящая пара. Будто он и правда меня любит. И, отвечая ему на этот поцелуй, я вдруг остро осознаю, что безумно хотела бы, чтобы всё действительно стало именно таким. Настоящим.

Может пора… сделать шаг ему навстречу?

Аня

Банкет закончился. Мы вернулись в пентхаус, и я с Юленькой сразу отправилась в нашу комнату. Девочка умаялась за сегодняшний день так, что отключилась практически мгновенно, даже не попросив сказку на ночь. Я поправила одеяло, поцеловала её в лоб и отправилась в душ.