Книга Генеральный папа, страница 71 – Алёна Амурская, Ника Лето

Внезапно он встает из-за стола и по-хищному медленно обходит его.

— Я инвестирую в активы, разве я не говорил? — небрежно сообщает он, не спуская с меня пронзительного взгляда. — А вы мой самый ценный актив на данный момент. От вашего душевного равновесия зависит сон моей дочери. Расстроенная няня — это плохая няня. Я просто устранил факторы, которые мешали вам работать.

Зарубин останавливается так близко, что я с трудом подавляю желание опасливо попятиться. Слишком уж сильно давит на меня его властная мужская аура.

— Это не факторы, а мои родители, — бормочу я, смущаясь всё сильнее от его пристального внимания. — Вы не могли просто так это сделать, я знаю. Это слишком большие деньги…

Но он словно не замечает моего состояния. Или, наоборот, слишком хорошо его осознает. Такое впечатление, что сейчас всё его внимание сосредоточено на моих губах, которыми я проговорила последние слова затихающим голосом. Он смотрит на них так, будто это самый интересный отчёт о прибыли за десятилетие.

— Я могу всё, Анна, — произносит он вполголоса неожиданно интимным тоном, от которого у меня по рукам рассыпается колючий град мурашек. — И вы правы, я не верю в альтруизм. В этом мире за всё нужно платить. Вы ведь это понимаете?

Внутри меня что-то горько и понимающе усмехается.

Ну конечно, блин. Естественно! Глупо было ждать, что он скажет: «Аня, я просто хотел увидеть твою улыбку». Это же Зарубин! У него вместо сердца калькулятор, а вместо чувств — графики рентабельности.

Так что где-то на уровне подсознания я знала, что этот момент настанет. Что за спасение отца и триумф мамы мне предъявят счёт.

Но самое паршивое в том, что моя женская сущность, предательская и слабая, в эту секунду очень даже лояльна к его мотивам. Я даже не чувствую возмущения. Наоборот, под ложечкой сладко тянет от этой его честности.

Он бизнесмен, и его прямолинейность будоражит меня куда сильнее, чем любые благородные порывы. К тому же, где-то в самом тёмном и пыльном уголке моей души робко шевелится крохотная безумная надежда. Тайная мечта любой маленькой женщины…

А вдруг?

Вдруг я нравлюсь мужчине своей мечты хоть немножко? Ведь таких, как я, он мог бы покупать пачками прямо на улице — более красивых и готовых на всё ради одного его взгляда.

Но он здесь, со мной.

— И какая... какая цена? — я едва нахожу в себе силы не отвести взгляд, хотя хочется зажмуриться.

Зарубин наклоняется ещё ниже, и его лицо замирает в опасной близости от моего. Я даже вижу крошечную тёмную крапинку в его радужке и чувствую, как его мощная харизма подавляет мою волю.

— Вы правы, — усмехается он. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловках, а вы — очень умная мышка, Анна.

Его слова, похожие на странную смесь комплимента и насмешки, заставляют меня покраснеть.

— Ближе к делу, пожалуйста, — мужественно парирую я. — Так какова же цена вашего альтруизма?

Некоторое время Зарубин пристально изучает выражение моего лица, а затем выпрямляется и, как ни в чем ни бывало, сообщает:

— Мне нужны гарантии. Юля начала называть вас мамой, и её привязанность превратилась в зависимость. Чего и следовало ожидать. Так что если вы сейчас, решив свои семейные проблемы, заберёте трудовую книжку и исчезнете в своём подвале — это уничтожит ребёнка. А я не привык терять то, что мне дорого.