Книга Генеральный папа, страница 66 – Алёна Амурская, Ника Лето

— И родители решили посодействовать?

— Именно. Накатали коллективную жалобу, — голос Волкова становится жестче. — Составленная за подписью нескольких родителей. Якобы Ивушкина «психологически давит на детей» и «не соответствует профстандартам». Директор школы, женщина слабохарактерная, испугалась Ковальчука и предложила Ивушкиной уйти по собственному.

— А мальчик?

— Разбил окно и остался безнаказанным.

Я медленно перевожу дыхание. Опять несправедливость в чистом виде. Ивушкины реально магнит для неприятностей. Тру переносицу. Мозг складывает картинку, вычленяет данные, раскладывает по полочкам.

Идея рождается за пару секунд.

Значит, так.

Какая-то мелкая сошка, владелец строительных магазинов, решил, что его сынок может безнаказанно творить что угодно. Что он выше закона, выше морали, выше всего. А какая-то трусливая директриса, испугавшись потерять подачки от этого идиота, вышвырнула на улицу свою учительницу.

Я смотрю на Аню через приоткрытую дверь.

Она сидит за своим столом, перебирает какие-то бумаги. Руки двигаются механически, а плечи опущены так, будто на них лежит неподъемный груз.

Я знаю, что она хочет справиться сама. Что она не привыкла просить о помощи. Что ей кажется, будто она обременит меня своими проблемами.

Глупая.

Она не знает, что её проблемы — теперь мои. С того самого момента, как она бросилась под архивные коробки, прикрывая мою дочь. С того самого момента, как я увидел её в своём кабинете с перепуганным ребенком на руках и ссадиной на плече.

Она не знает, что я уже разобрался с её отцом.

И что сейчас разберусь с её матерью.

— И что ты можешь сказать насчёт Елены Викторовны? — уточняю я.

— Учитель русского языка и литературы. Работает в школе «Интеллект-Плюс» двадцать лет. Ни одного выговора. Ни одной жалобы. Лучший учитель района по итогам прошлого года.

— А директриса?

— Игнатова Марианна Юрьевна. Женщина безвольная, держится за спонсорские деньги. Ковальчук — один из главных спонсоров школы.

— Ковальчук работает с нами?

— Вяло, — отвечает Волков. — Поставляет дешёвые материалы по мелким подрядам. Процентов семьдесят его бизнеса зависит от наших субподрядчиков. Если мы перекроем кислород, то он рухнет за месяц.

— Хорошо.

Я встаю из-за стола, подхожу к окну.

Сороковой этаж. Весь город как на ладони. Серые крыши, серое небо, серые люди, которые копошатся внизу, не зная даже, что такие, как я, могут изменить их жизнь одним телефонным звонком.

— Значит, делаем так. Оформляем крупное пожертвование в школу «Интеллект-Плюс». На ремонт спортивного зала и закупку оборудования. Сумму согласуешь с Ритой.

— Понял.

— Следом звони Игнатовой. Скажи, что главный попечитель школы хочет обсудить детали лично. И пусть пригласят всех заинтересованных лиц. Родителей, написавших жалобу. В том числе Ковальчука. И Елену Викторовну. Сегодня же.

— Будет сделано, Максим Эдуардович.

Сбрасываю вызов. Возвращаюсь к столу, сажусь в кресло.

Смотрю на приоткрытую дверь, за которой Аня перебирает бумаги. Она всё еще выглядит потерянной. Но ничего. Скоро всё разрешится.

Зарубин

Рита подготовила все документы: чек на пожертвование, учредительный договор о вхождении в попечительский совет. Я теперь не просто спонсор. Я — главный попечитель. Имею право голоса. Имею право решать.