Книга Генеральный папа, страница 24 – Алёна Амурская, Ника Лето

Мне хочется забиться под свой старый стол, натянуть на голову пыльную куртку и никогда не вылезать.

— Спасибо, Свет, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я... я буду осторожна.

— Ты главное не теряйся, — Света сжимает мою руку. — И если что — звони. Я хоть и трусиха, но поддержать могу.

Я киваю и возвращаюсь к Юле. Девочка сидит на стуле, вцепившись в край стола, и смотрит на меня с таким облегчением, будто я отсутствовала час, а не минуту.

— Всё, маленькая, — я подхватываю её на руки, чувствуя, как она сразу же вцепляется в меня. — Мы закончили. Поехали обратно.

Серый, который всё это время стоял в двух метрах, грозно оглядывая моих коллег, кивает и направляется к выходу, расчищая нам дорогу.

Мы идем обратно к лифту, и я чувствую на спине десятки взглядов. Любопытные, завистливые, испуганные. Я слышу, как Ленка шепчет кому-то в трубку: «Представляешь, она теперь с самим!», и мне хочется провалиться сквозь землю.

Лифт закрывается, отрезая нас от гула голосов, и я прислоняюсь к прохладной металлической стене, чувствуя, как дрожат колени.

Юля гладит меня по щеке своей маленькой ладошкой и тихо, одними губами, шепчет:

— Аня... не бойся.

Я смотрю на неё и не знаю, плакать мне или смеяться. Пятилетняя девочка утешает меня.

— Не буду, — обещаю я, целуя её в макушку. — Мы с тобой не будем бояться. Договорились?

Она кивает и снова прячет лицо у меня на плече.

Сороковой этаж приближается с каждой секундой, и вместе с ним — новый, пугающий мир, в котором мне предстоит выжить.

Аквариум с акулами, говоришь, Света?

Я делаю глубокий вдох. Ну что ж, придётся учиться с ними плавать как-то.

Аня

Лифт с мелодичным звоном открывает двери, и я делаю шаг в приемную, чувствуя, как напряжение возвращается с утроенной силой. Секретарши снова провожают нас взглядами, но сейчас я хотя бы знаю, куда идти.

Серый останавливается у входа, кивает в сторону распахнутой двери:

— Вам туда, Анна Николаевна. Кабинет подготовили.

Я заглядываю внутрь и на секунду теряю дар речи.

Это не кабинет. Это комната из какого-то дизайнерского журнала, которую кто-то явно собирал с бешеной скоростью, но с пугающей тщательностью. Слишком красиво. Слишком хорошо. Слишком… всего слишком.

Светлые стены, большое окно с видом на город. В углу — мягкий ковер с длинным ворсом, такой пушистый, что хочется снять туфли и пройтись босиком. На ковре уже разбросаны разноцветные пуфы в виде зверушек — зайцы, мишки, что-то розовое и круглое, напоминающее единорога. Вдоль стены — низкий стеллаж с книгами, игрушками и несколькими коробками, из которых явно не успели достать содержимое.

Мой новый стол стоит ближе к двери. Небольшой, аккуратный, с компьютером, лампой и пустой подставкой для бумаг. Рядом — детский столик с набором фломастеров и раскрасок. А в углу, у самого окна, притулилось маленькое креслице-мешок, которое выглядит настолько уютным, что я сама хочу в него зарыться.

Юля на моих руках затихает. Она отрывается от меня и тоже смотрит.

Я чувствую, как ее напряжение начинает понемногу отпускать — наверное, этот свет, эти яркие пятна и мягкие текстуры действуют на нее успокаивающе.

— Смотри, маленькая, — шепчу я, аккуратно опуская ее на пол. — Здесь есть игрушки. Хочешь посмотреть?