Книга Отдайте ее мне!, страница 68 – Ольга Авдеенко

Размах — и Антиной обрушился на него сзади.

Изначально, планируя засаду, инспектор Найт и его помощник полагали, что в колонию можно попасть только через проулок от Фицрой-роуд; кроме того, они знали, что обратная стена дома Брайана Шермана — глухая, без окон. Это означало, что достаточно устроить пункт наблюдения в мясной лавке: Билл Робсон неминуемо должен будет появиться в проулке, прямо у них перед глазами. Однако они ошибались. Имелся еще один путь во двор колонии: сбоку, вдоль Кингстаун-стрит, тянулся фруктовый сад, и яблоневые деревья и кусты крыжовника скрывали проход между домами-мастерскими — шириной не больше ярда. К счастью, этот путь вовремя подсказал местный патрульный констебль.

Сейчас на углу двух улиц сидел на низкой табуретке чистильщик обуви и, насвистывая, перебирал свои щетки и баночки. К нему-то с непринужденным видом и подошел Найт. Он поставил ногу на ящик и спросил негромко:

— Кто-нибудь входил во двор, Мейсон?

— Только садовник, — доложил «чистильщик», полируя и без того начищенный до блеска ботинок инспектора. — Прошел со своей тачкой полчаса назад.

— Садовник…

— Да, фартук, рабочие рукавицы, кепка, в тачке — рассада и инструменты.

— Что же это такое, а?! — послышался неподалеку чей-то гневный возглас.

Оба полицейских повернулись: к ним приближался крайне возмущенный человек, судя по одежде — мастеровой.

— Хорошенькое дело! — продолжал он. — Уж на минуту ничего оставить нельзя — упрут!

— Что случилось? — спросил Найт.

— Да вот, отошел, понимаешь, перекусить, возвращаюсь — а тачки моей как не бывало! Вы никого здесь не видели?

Найт и переодетый констебль переглянулись. Инспектор рванулся к саду, перепрыгнул через ограждение. Мейсон, прихватив свой ящик, ринулся вслед за ним. Упомянутая тачка оказалась брошенной в проходе и перегораживала путь. Рядом валялись на земле фартук и рукавицы. Отодвинув тачку, полицейские проскользнули во двор и стали крадучись пробираться вдоль стен, приближаясь к дому Шермана.

Идея обезвредить убийцу гипсовым слепком — а в том, что это был убийца, сомнений уже не оставалось — была гениальной. Однако ее воплощение в жизнь оказалось далеким от успеха. Сказалась разница в росте: Антиной с треском раскололся на куски, но вместо головы удар пришелся по спине преступника. Тот покачнулся и чуть не упал на Шермана — но именно чуть. Взбешенный, он резко повернулся, передернул могучими плечами, стряхивая остатки гипса, и медленно двинулся на девушку.

Патрисия в страхе отступала, по пути судорожно хватая все, что можно было метнуть. Однако ей под руку попадались только жалкие тюбики с краской, от которых убийца даже не отмахивался. Наконец девушка оказалась прижатой к стене между двумя стеллажами. Убийца остановился, неприятно ухмыляясь и поигрывая своим жутким ножом.

Патрисия поискала глазами Шермана — и с отчаянием убедилась, что тот и не думает спешить ей на помощь. Вместо этого художник тихо пробирался к выходу, прижимая к груди предмет, похожий на коробку или ящик, завернутый в холстину и перевязанный бечевкой.

В панике девушка протянула руку в сторону и вдруг нащупала на полке рядом с собой некий флакончик. Не глядя, она мгновенно открутила крышку и плеснула содержимое в лицо убийце. Тот взвыл, выронил нож и прижал ладони к глазам. Однако уже через секунду, жмурясь от боли и слез, он выпростал руки вперед и шагнул к девушке с явным намерением дотянуться до ее шеи. Патрисия осела на пол. Впоследствии она не могла сказать, сделала ли это она намеренно или у нее просто от ужаса подкосились колени. В любом случае именно это ее и спасло: руки преступника сомкнулись в воздухе.