Книга Приезжайте: у нас смертельно опасно, страница 2 – Ольга Авдеенко

Сэр Уильям радостно объявил:

— Все кончено!

Племянница не сразу повернула к нему голову. Она сидела за обширным письменным столом, значительная часть поверхности которого была занята раскрытыми книгами, стопками нарезанной бумаги и коробками с красками и карандашами. На свободном пространстве перед девушкой лежал незаконченный рисунок, а в руке она держала кисточку.

— Пожалуйста, дядя, – рассеянно отозвалась Патрисия, – подожди секунду. Не могу оторваться – тушь засохнет…

Закончив, она поболтала кисточку в банке с водой, отложила ее в сторону и обернулась:

— Извини, что ты сказал?

— Все кончено! – повторил сэр Уильям на той же ноте.

Патрисия недоверчиво прищурилась:

— Знаешь, дядюшка, за долгие годы нашей совместной жизни я, конечно, привыкла к твоей своеобразной манере шутить. К тому же сегодня первое апреля. Но не мог бы ты все же объяснить: чему ты так радуешься? Тогда, может быть, я тоже порадуюсь.

Сэр Уильям неторопливо прошел к дивану, буквально усыпанному разноцветными подушками, и расположился на нем в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Он прямо-таки лучился. Девушка молча, с интересом ждала.

— Все кончено, – в третий раз произнес пожилой джентльмен так, будто эти слова доставляли ему какое-то особенное удовольствие. Он широко улыбнулся: – И все только начинается!

— Я почти обрадовалась, – сказала Патрисия. – Хотя все еще ничего не понимаю.

— Я вышел на пенсию.

Девушка на минуту замерла в изумлении, а потом вскочила и бросилась к дяде, уселась рядом с ним на диван, и они обнялись.

— Наконец-то ты решился! – в восторге воскликнула Патрисия, прижимаясь к нему. – Теперь ты больше не будешь ходить в этот жуткий Олд-Бейли^[2], не будешь смотреть на эти жуткие лица, слушать эти жуткие подробности!

— Ты права, – согласился сэр Уильям, целуя ее в пушистую макушку. – Неделю назад я вдруг осознал, что мне наскучило целые дни проводить в душных судебных залах и решать, кто прав, а кто виноват.

— Ты наконец-то начнешь питаться как положено, много гулять, а остальное время сидеть у камина с книгой и зачитывать мне вслух самые удачные места!

— Чудесная перспектива! Но, честно говоря, мои ближайшие планы несколько другие.

— Какие же? – спросила племянница, нежно поправляя дядюшкин галстук и поглаживая его седые бакенбарды.

— Я всю жизнь прожил в Лондоне, не бывал нигде дальше Оксфорда. Так что теперь я хочу попутешествовать.

— О, собираешься в Новую Зеландию?

— Почти. Это будет зависеть от твоего расписания в школе Слейда^[3]. У тебя ведь еще не кончились каникулы?

— Осталось чуть больше трех недель, – сообщила девушка, и на ее подвижном лице появились озабоченность и досада: – А я еще не выполнила задание по рисунку и живописи: наброски людей и пейзажи. С набросками я еще кое-как справилась, хотя выбор у меня был невелик: нарисовала штук десять Миллеров, парочку Джонов и Молли и одну миссис Миллер. Но пейзажи! Я просто не знаю, что делать. Предполагалось, что можно будет заняться этюдами в окрестностях Лондона. Но погода не позволяла не то что писать, но даже разглядеть хоть что-нибудь! Вот если бы мы с тобой жили в каком-нибудь более теплом и солнечном месте…

— Это совпадает с моими планами, – произнес сэр Уильям с довольной улыбкой. – Не хочешь ли ты писать морские пейзажи?