Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 98 – Бенедикт Браун

– Дети, ваши папы пришли обсудить один очень щепетильный вопрос, – начала миссис Эббот без свойственной ей язвительности. Словно ей было даже жалко детей.

Первым заговорил мистер Кейн. Он жил в деревне совсем недолго, и Хитоны ни разу не слышали его голос.

– Этот парень избил моего Себастьяна. Повезло, что ребра не сломал. – Решительным он не был – едва ли равный оппонент Тому Хитону. – Я хочу знать, как вы собираетесь это исправить. – Слова были смелыми, но голос – мягкий, почти пищащий. Том рассмеялся.

– Я слышал другой вариант. – Том Хитон не замирал ни на секунду. Он постоянно перекачивался с ноги на ногу, будто животное перед броском или боксер на ринге перед первым ударом. – Джеймс все мне рассказал, как только пришел домой. По его словам, ваш сын сам напросился.

Мистер Кейн был очень похож на своего сына, когда поправил очки на носу и сказал:

– Ничем нельзя напроситься на такое.

– Да неужели? – Хитон будто становился еще больше с каждой минутой. – Я бы сказал, что ты тоже напрашиваешься, раз со мной так разговариваешь.

Единственный человек в Хёртвуде, который был смелее Тома и Грэнвилла Хитона, – это миссис Маржори Эббот, но даже она выглядела неуверенно, вставая между двумя мужчинами, чтобы удержать ситуацию под контролем:

– Так, джентльмены. Ссоры никуда нас не приведут, давайте спросим детей, что случилось.

Притоптывая и качаясь, Хитон отошел в угол. Он явно праздновал победу в первом раунде.

Миссис Эббот подождала, пока он успокоится, а затем заговорила снова:

– Джеймс, расскажи нам, пожалуйста, за что ты избил Себастьяна?

Джеймс попытался надеть такое же уверенное выражение лица, как у отца, но только больше стал похож на испуганного мальчика.

– Я ударил его, потому что он распутник.

– Как ты смеешь говорить подобное о моем сыне! – мистер Кейн снова сделал шаг вперед, но учительница его опередила.

– Если он такой хороший мальчик, спросите, что он делал с моей сестрой! – Джеймс знал, что слово может быть очень опасным оружием. Он тщательно выбирал те, что нанесут бо́льший урон.

– На что ты намекаешь? – голос миссис Эббот дрогнул, словно она не хотела знать ответ.

Джеймс осмелел. Он понимал, что его голос – самый громкий и что Себастьян с Тилли не станут спорить. Он мог сказать все, что захочет, и ему ничего за это не будет, потому что папа был рядом, а папу боялись все.

– Я намекаю, что он заманил ее на вершину холма Хоумстэд и трогал там, где достойный человек не стал бы трогать столь молодую леди. – Он добавил в голос невинности, чтобы ему точно поверили. – Я понял, что уже поздно, а сестры нет дома, и пошел ее искать. Я видел все своими глазами. Она просила его остановиться, а он не слушал.

Тилли не выдержала. Она повернулась к Себастьяну, потому что хотя бы слезы в его глазах были настоящими. Они были такими разными, и ей нельзя было о нем и мечтать. Хитоны не заслужили даже существовать в одной вселенной с такими хорошими людьми, ей хотелось извиниться, но она растеряла весь свой голос.

– Тилли? – тон миссис Эббот совершенно изменился. – Нам нужно знать, что произошло. Твой брат говорит правду?

В тот момент она посмотрела на отца и поняла, что лишь один ответ был правильным. Ложь может ее спасти, а правда все усугубить. Она позволила себе одну жертву – один последний взгляд на Себастьяна – и подтвердила слова брата. Она заслужила эту боль. Наказание было даже слишком мягким, но она будет помнить его всю жизнь и, совсем как Себастьян, будет себя винить.