Книга Искатель, 2010 №1, страница 6 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— У меня плохо с пищеварением.

— Жуйте дольше.

— Плохо с пищеварением, потому что жена пищу не варит, — уточнил бородатый.

Аспирант был молод и любопытен, поэтому наверняка бы поинтересовался, чего это жена пишу не варит... Но его взгляд не мог не зацепиться за то, что есть у мужчины ниже пояса, а штаны отсутствуют. Аспирант спросил нервно:

— Мужик, ты сдурел?

— Извини, у меня алкогольный синдром.

— Тогда надо сидеть дома.

— А там жена вызвала бригаду врачей, снимающих запой на дому.

— Сняли?

— На дому мне сняли, а я сходил на улицу.

Вадиму захотелось узнать, чем отличаются уличные запои от запоев на дому. Он смотрел на обнаженного субъекта и думал: какая отменная иллюстрация к его статье о наступлении секса — уже без штанов ходят. Но его набегавшие вопросы заглохли от недоумения — бородатый в правой руке держал брюки.

Вроде бы ничего странного: человек снял штаны и гуляет по лестнице... Но брюки — серые, в полоску — были знакомы до зеленого пятна на колене. Весной аспирант красил в них балкон. Алкаш брюки украл... Но в квартире было кое-что и подороже.

Вадим рванул брюки с угрожающим вопросом:

— Где взял?

— В квартире сорок три.

В квартире сорок три жил аспирант.

— Украл?

— Зачем... Она подарила.

— Кто «она»?

— Хозяйка в очках.

Хозяйка в очках была женой аспиранта.

С брюками в руке взлетел он по ступенькам. За эти секунды его мысли почернели: к незнакомой даме без штанов не ходят. Значит, они были знакомы?

Ворвавшись в квартиру, Вадим швырнул брюки в лицо жене:

— Чьи это штаны?

— Твои, — удивилась жена.

— Кому ты их отдала?

— Жильцу с верхнего этажа.

— Голому мужику? — крикливо уточнил аспирант.

— Вадик, не волнуйся: я была без очков.

Палладьев эпизоды, случаи и происшествия не записывал, а рассказывал следователю Рябинину. Тот вел дневник двадцать лет — со своего первого уголовного дела. А надо было и Палладьеву свою жизнь опера фиксировать. Хотя бы это ночное кладбище...

Ночное кладбище не похоже на дневное. Звуки автомобилей, музыка, пьяные хохотки, нетрезвые песни глохли среди могил. Оперу нужно было изловить здесь наркокурьера по кличке Доза.

Палладьев вышел на участок свежих захоронений. И замер, как надгробный памятник...

Большой фонарь стоял возле могилы. В его свете пятеро молодых людей вытянули руки и мелко трепетали пальцами, будто крошили батон. Цветы сеяли? Или птичкам крупу насыпали?

Но окаменел капитан от другого. Среди них была знакомая дворничиха Татьяна, «морковка»...

Опер к ним подошел и вежливо спросил:

— Не подскажете, где тут можно купить баррель техасской нефти?

Засмеялась только Татьяна и подошла к оперу. Они вместе двинулись к воротам. Татьяна была в своей оранжевой рабочей куртке. Короче, «морковка», только без хвостика.

— Мисс, вы сектантка или это новый способ выпивки?

— Эти ребята изучают паранормальные явления.

— Мистику?

— В принципе, да.

— А ты при чем?

— Я изучаю психологию на юрфаке, заочно. А мистика — часть психологии.

— Впервые слышу.

— Просто наши психологи еще до этого не догадались.

На кладбище ходят отдыхать. И правильно. Здесь воздух чист и влажен, пахнет землей и травой. А цветы на могилках в белой ночи как внезапные сугробики. Ворота, днем зеленые от мха, сейчас чернели — не ворота, а врата.