Книга Искатель, 2010 №1, страница 24 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Считаешь, что я должен пойти и неопознанный летающий объект опознать?

— Поскольку временный участковый.

— Я их боюсь.

— Возьми оружие.

— А может, оно улетит?

— А вдруг сядет на крышу?

— Да, надо ехать...

Капитан трясся на своем «жигуленке», зная, что его лицо кривит усмешка. Не злость играла, а совесть проснулась. Еще бы... По району бродил сексуальный идиот, заманивая детей в подвалы, где якобы живет белочка. Ребята из уголовки ловили его. А он не маньяка ловит, а НЛО...

У дома номер сорок капитан ожидал увидеть толпу: не каждый день прилетают из космоса. Но у парадного переминалась с ноги на ногу лишь одна девица — она, «морковка». Капитан спросил:

— Татьяна, ты сообщила про НЛО?

— Нет, Варвара Петровна, старший дворник.

— И где она, то есть оно?

— Село на крышу.

Оперативник не понял, то ли Татьяна усмешку давила, толи травинку жевала. Сегодня она была повыше, в туфельках на каблуках, отчего все части ее фигуры сложились в пропорциональное равновесие. Грудь перестала нагло выпирать, ноги удлинились, талия пролегла...

— Татьяна, пошли на крышу, если ты понятая.

На девятый этаж поднялись в лифте. С лестничной площадки на чердак перебрались по металлической лестнице, а потом вылезли на крышу. Ослепленный, капитан прикрыл глаза. Казалось, что крышу залили не то жидким серебром, не то ртутью.

— Полиэтилен, — объяснила Татьяна. — Он и летал.

Расстеленный ветром полиэтилен был метров пять на пять. И в упавших лучах солнца горел каким-то техническим огнем.

— Уходим, — предложил капитан.

Спускались они пешком. Первой шла Татьяна. Сквознячок шевелил ее бледно-морковные волосы и доносил до опера запах не то фруктов, не то овощей.

— Ты так и не вышла замуж?

— А разве я хотела?

— Нет тебе ровни, я помню...

— Еще не пришла.

— Кто?

— Любовь.

— Какая любовь... По Интернету женятся. Или просто: секс — и разбежались. Пойдем посидим в моей машине.

Они вышли из парадной и втиснулись на переднее сиденье «жигуленка», точнее, втиснулся Палладьев, а Татьяна изящно сложилась. Капитан включил тихую музыку, которая как-то легла на их разговор о любви.

— Игорь, как жить с нелюбимым? Как пить с ним кофе, как вместе спать, как, в конце концов, иметь от него детей?

— Как ты эту любовь представляешь?

Она говорила с опером, как с ребенком, задавшим каверзный вопрос. Он не обижался: любовь — женская епархия. Разговоры о любви Палладьев еще терпел, а вот песни о ней не выносил — слащавые, однообразные и просто глупые. Слишком много с этой любовью было связано криминала.

— Игорь, ты Зигмунда Фрейда знаешь?

— Директора ювелирного магазина?

— Я серьезно. Он влюбился и обещал жениться через пять лет, а пока просил невесту подождать. Она согласилась. Он женился через четыре года. Четыре года он писал ей ежедневные письма. Полторы тысячи. Они прожили вместе пятьдесят три года. И поссорились только один раз. И знаешь, из-за чего?

— Из-за психоанализа?

— Из-за грибов. Жарить их с ножками или без.

Опер вздохнул тяжело. Она попробовала угадать:

— Грибов захотелось?

— Нет, кофейку. У вас в дворницкой случайно не найдется барреля техасской нефти?

Участковый обязан вести профилактическую работу с криминальным элементом. Проводить беседы. Но Палладьев умел только допрашивать. Какая беседа проймет За-колошного? Но поговорить с ним надо, хотя бы для отчета...