Книга Искатель, 2010 №3, страница 94 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Вам несказанно повезло, друзья мои! — заявил он. — Мне случалось бывать в славном городе фенехитов Угарите, и я отлично знаю дорогу туда. Кедровые горы лежат как раз между Эблой и Угаритом. Если компания нищего красильщика не оскорбит ваших чувств, то за небольшую плату я берусь провести вас прямо к подножию этих гор, а если будет надо, то и дальше, в страну фенехитов.

— Что же хочешь ты за свои услуги? — спросил его Гильгамеш.

— О, мои желания скромны. Пообещайте мне один из тех медных ножей, что висят у вас на поясах, и я буду вполне доволен наградой.

— Что ж, желание твое не чрезмерно. Ты согласен со мной, Энкиду?

— Согласен, — кивнул близнец.

— Тогда по рукам. Отныне ты станешь нашим проводником. И да помогут нам боги без приключений закончить это долгое путешествие.

Они не стали заходить в Эблу, а прямо из деревни взяли путь к горам. Полные нетерпения, они без устали шагали целый день, лишь изредка останавливаясь, чтобы дать отдых измотанному красильщику. Непривыкший к таким переходам, провожатый ужасно страдал, но терпел, не желая сердить своих нанимателей. Гильгамеш и Энкиду с презрением смотрели на его немощь. Они спешили увидеть то, к чему так упорно стремились, и каждая остановка раздражала их. Загадочное чудовище было совсем рядом. Осталось сделать лишь последний шаг.

Чем дальше на запад, тем необычней становилась природа. Степь постепенно отступала под натиском хвойных деревьев, земля теряла рыхлость, превращаясь в подобие мягкого валика, сплошь усыпанного кусочками древесной коры, шишками и иголками. Идти по этому настилу было приятно, но странновато. Путникам все время казалось, будто они проваливаются вниз, прямо в леденящие объятия богини смерти. Ощущение это усугублялось обилием болот, повсюду встречавшихся в лесу. Чавканье трясины представлялось им шевелением водных духов, голос кукушки отсчитывал последние годы. Даже Энкиду стало не по себе в этой странной чаще. Он все время тревожно озирался и в задумчивости похлопывал себя по левому боку, проверяя, не потерял ли топор. Это успокаивало его. Он чувствовал себя столь же чуждым этому лесу, как и Гильгамеш, никогда в жизни не забиравшийся в такие непроходимые дебри. Энкиду неотрывно прислушивался к окружающим звукам, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, но тщетно. Лес не принимал его. Он смеялся над ним, сбивал с толку своими тайнами. Можжевельник норовил уколоть его острыми иглами, сосны царапали ноги сучками, гибкие ветви молодых кленов больно хлестали по лицу. Вдобавок ко всем напастям на путешественников набросились тучи голодной мошкары. Окровавленные и опухшие, они упорно продвигались вперед, не желая уступать стихии.

Первым не выдержал провожатый. Споткнувшись однажды о корень дуба, он горько застонал и отказался идти дальше. Гильгамеш как следует встряхнул его, приводя в чувство, но тот лишь заплакал.

— Отпустите меня, умоляю вас, — всхлипывал он. — Продолжать этот путь выше моих сил. Пусть даже я не получу ножа, дальше я не пойду. Этот лес сожрет меня.

— Почему же ты говорил, что не раз бывал здесь? — произнес Гильгамеш с негодованием. — Как же ты добирался до страны фене-хитов, если не можешь даже преодолеть этот лес?

— Видит Даган, я не обманывал вас. Так было. Но сейчас что-то изменилось. Духи этой земли разгневались на нас. Они не хотят пропускать нас к горам.