Книга Искатель, 2010 №3, страница 7 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Вскоре появился и некогда грозный Вова. Вид он имел далеко не бравый: рука в гипсе на перевязи, нога в гипсе, голова забинтована, лицо посинело и распухло. Передвигался он на костылях, широко расставляя ноги.

— Здравствуйте, вы Вова? — вежливо спросил Александр Сергеевич. — А я Юрин папа...

Борец шарахнулся в сторону, едва удержавшись на костылях.

— A-а, ты решил меня добить! Пришел со своими бандитами! Мало того, что вы со мной сделали! — закричал он и не успокаивался до тех пор, пока Александр Сергеевич не приказал охранникам отойти в сторону.

Они остались наедине. Разговор проходил на повышенных тонах.

— Вы мне что с машиной сделали?! Нет, ты видел, как машину побили? Там все менять надо: и крылья, и двери, и капот, и крышу! Короче, весь кузов придется заменить! Знаешь, сколько это стоит?

Вова был настолько возмущен разбитой машиной, что даже не предъявлял претензий по поводу того, что был сам искалечен.

— Ну ты же первый разбил Юрину машину, — сказал Александр Сергеевич. — И ему угрожал, и его девушке! Ты сам заварил эту кашу, а значит, сам во всем виноват!

Длительность и бесплодность судебной волокиты привели к тому, что люди перестали обращаться за справедливостью в официальные суды. Они предпочитают «черный арбитраж», «разборки» и «терки», решения которых куда более быстры, эффективны, а главное — действенны. Хотя со справедливостью здесь тоже напряженка...

«Теневое» правосудие выработало свою систему доказательств, терминов и принципов. Так вот, по всем «правилам», бандитским «понятиям» и воровским «законам», Вова действительно был во всем виноват. Особенно сейчас, когда он стоял на костылях и вроде как оправдывался. Если бы Юра лежал в гипсе, а Вова со своим другом чинили ему «разбор», то справедливость выглядела бы совсем по-другому.

— Я вашу тачку только слегка помял, — не хотел сразу сдаваться борец. — А мою вообще в металлолом превратили...

— Так ты что, хочешь, чтобы тебе доплатили? — спросил Александр Сергеевич без всякой задней мысли, но для Вовы вопрос прозвучал двусмысленно, как слабо замаскированная угроза.

— Ничего я не хочу, — мрачно буркнул он.

— Ну, раз так, то забирай заявление, и расходимся, — предложил Александр Сергеевич. — Никто никому не должен. Согласен?

После короткого раздумья борец кивнул и, тяжело переставляя костыли, двинулся к входу в райотдел. Конечно, его такой исход не устраивал, но продолжать конфронтацию и смотреть, что получится дальше, он не рискнул.

На этом правовая сторона вопроса была закрыта. Никакого уголовного дела по данному факту не возбуждалось: с юридической точки зрения, ничего не произошло — не разбили машину Юре, его не оскорбляли, не угрожали ему убийством, а его девушке изнасилованием, не разбивали машину борцу, не избивали его самого... Ничего этого юридически не было.

Впрочем, в наше время правовая сторона любого вопроса куда менее значима, чем фактическая. А неправовые последствия этой истории, как говорится, имели место. Могучие сыктывкарские тяжеловесы, пытавшиеся «делать погоду» в Москве, на Юре обломались и исчезли из активной жизни начисто. Друг Вовы уехал на другой день после происшедшего, и больше его никто не видел. Сам Вова, немного поправив здоровье, тоже пропал навсегда.

Юра во дворе приобрел славу народного героя.