Книга Искатель, 2010 №4, страница 83 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

Добравшись до чудо-удочки, я ухватился за кронштейн и, найдя на дисплее управления опцию дезактивации наживки, ткнул в нее пальцем. Несколько секунд мотор лебедки продолжал натужно выть, затем резко сменил звук на тоненькое пение. Барабан стремительно завращался, извлекая из воды освободившуюся от добычи наживку. Тектонические удары прекратились, но земля под ногами по-прежнему ходила ходуном.

Тогда я опустился на четвереньки, подобрался к краю обрыва и, глядя во взбитую в пену полосу прибоя, принялся увещевать:

— Перестань, пожалуйста, уймись... Я тебя освободил, и ближайшие лет триста тебя никто больше не побеспокоит...

Я запнулся. Человеческая цивилизация непредсказуема, особенно в стремлении к возрождению.

— По крайней мере, сто лет гарантирую, — поправился я. — А теперь я тебя накормлю. Ты ведь хочешь есть? Знаю, хочешь... Сейчас подгоню к берегу планктон и постараюсь, чтобы в нем было побольше веслоногих рачков. Ты же любишь веслоногих рачков? Обожаешь, я знаю...

Вода вокруг острова забурлила, Рыба-Кит в последний раз легонько качнула лежащую на ней земную твердь и удовлетворенно выпустила в поднебесье гигантский фонтан.

Холодильник мне достался в наследство от бабушки. Он стоял на кухне, как памятник шика середины прошлого века. Большой, белый, с никелированной ручкой и надписью «ЗИЛ. Москва». На ручке даже был замок, то есть холодильник можно было закрывать на ключ. Никто никогда этого ключа не видел, подозреваю, что бабушка его куда-то спрятала в день покупки и сразу забыла куда. В принципе, ключ был и не нужен — скорее всего, эта система придумывалась советскими инженерами для жителей коммуналок, которыми изобиловала страна в годы рождения нашего холодильника.

Хоть холодильник и достался в наследство, бабушка была жива и здорова. Просто ей надоела городская суета, и она уехала в свой маленький деревенский домик, где присутствовали все городские удобства и на маленькой кухоньке стоял внушительных размеров двухкамерный монстр то ли корейского, то ли итальянского производства. Квартиру она оставила мне и даже оформила дарственную. При оформлении бумаг сказала:

— И не думай продавать! В самой квартире меняй что хочешь — мебель, полы, потолки. Можешь вместо ванны душевую кабину водрузить. Но квартиру не продавай.

Продавать ее я и не собирался. Зачем? «Трешка» в самом центре города, с великолепным видом из всех окон. Ремонт, конечно, сделать пришлось громадный, но, когда дошла очередь до замены кухни, что-то дрогнуло, и я решил оставить холодильник. Бабуля, когда приезжала в город и обязательно «забегала» в гости, каждый раз удивлялась и спрашивала:

— Игорек, ты когда выбросишь эту рухлядь? Я тебе говорила, не продавай квартиру, а про холодильник ни словом не упоминала. Хотя я помню, как твой дед его купил. Мы с твоим отцом вернулись из отпуска, кажется, в шестьдесят пятом, а на кухне стояло это белое чудо. Я была счастлива до невозможности — тогда нельзя было купить такую вещь. Ее можно было только достать. Слушай, но ведь он неудобный! В нем такая маленькая морозилка...

— Бабуля, — отвечал я, — что мне там замораживать? Пельмени и готовый картофель фри?

Бабушка задумчиво кивала, понимая, что мороженым мясом я не увлекаюсь.