Книга Искатель, 2010 №4, страница 42 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

Наконец Андрей опомнился. Кинул бесполезную жердь, подхватил свою корзину и пустился бежать, петляя между деревьями, продираясь сквозь кустарник, спотыкаясь о коряги и корни, падая, вскакивая и чувствуя, как ветки орешника и берез секут его спину, будто намеренно стараясь хлестануть особенно больно.

Боковым зрением он заметил двух животных небольшого размера, прыгавших неподалеку от него. Один зверь — кругломордый, усатый, коротконогий («Выдра», — предположил студент позднее); другой был обыкновенная рыжая лиса, но какая-то линялая, с ободранным и усохшим хвостом. Животные делали попытки догнать и укусить его за ногу, как обычные деревенские собаки.

Не раньше получаса отстали от Андрея косматые мужики и выдра с лисой. Обливаясь потом, надрывно и тяжело дыша, исхлестанный лесными экзекуторами, он случайно оказался на довольно разъезженной дороге с выбоинами и глубокими колеями. Это напоминание о присутствии цивилизации немного его подбодрило. Здесь только он смог раздышаться и, пожалуй, немного успокоился.» Вот так попал я... — бормотал неудачливый грибник, тревожно оглядываясь и не находя объяснений тому, что произошло. — Одурманился чем-то? А если у него галлюцинация? Но все-таки возможно и недоступное логике явление природы, которое пока следует считать фантастическим, однако имеющим реальную сущность».

Деревья вокруг тихо шумели без малейшего ветерка. Назойливо гнусило комарье, приставали слепни. Андрею почудилось, будто лиственный говор пытается донести до его сознания нечто таинственное, предупредить о неведомой опасности и убеждает его никогда не заходить больше в это гиблое угрюмое место.

Потирая ссадины и кровоподтеки, студент-филолог освобождался постепенно от суеверного страха. Он с облегчением плюнул и рассмеялся. «А было бы со мной ружье, заряженное свинцовым жаканом, а? — Затем Андрей почесал затылок и призадумался. — Ну уж точно: бродить здесь безоружным не дело... И вообще закончить жизнь из-за какой-нибудь необъяснимой причины...» Он вдруг сунул руку под рубашку и нащупал нательный серебряный крестик. Усмехнулся и, перебирая в памяти ветхие тексты, которые ему приходилось изучать, вспомнил назидательное древнерусское речение, по смыслу словно бы обращенное к самонадеянному научно-технологическому процессу: «Великими мнят себя быти, дивного не разумеют, ибо от чванства и корысти окаменели сердца, померкли очи, слуху глухота да-деся». В этом смысле люди мало изменились за сотни лет.

И в ту же секунду он услышал быстро приближающееся тарахтение мотоцикла. Звук железного агрегата, несущего представителя современного человечества, еще решительней разогнал последние страхи и исключил мысли о существовании фольклорной или какой-то иной нечисти. Андрей настороженно вслушивался. Наконец в клубах дорожной пыли показался мотоциклист и остановился перед Андреем.

Хотя студент-филолог не особенно разбирался в классах и марках мотоциклов, но двухколесная машина, на которой сидел некто в шлеме и кожаной куртке, показалась ему чудной, собранной из каких-то проржавленных разнородных деталей. Особенно его озадачила форма руля: ручные держатели были громадные, круто вывернутые, как рога вымершего тысячу лет назад дикого быка-тура. Мотоциклист позвякивал шпорами, почему-то пристегнутыми к каблукам низких сапог, и в упор смотрел на Андрея. На кожаной куртке у него болтались шнурки с прикрепленными древними амулетами — кусочками кости в виде фигурок животных, птиц и рыб.