Книга Восхождение, страница 54 – Николас Биндж

— Течение времени замедляется, когда достигаешь скорости света. Стало быть, теория относительности? – воскликнул Джет, и его прежняя вялость отступила перед лицом насущной проблемы. – Мы, конечно, не делаем здесь сверхъестественных перемещений в пространстве, однако феномен неоспорим. Для людей, летящих на космическом корабле с безумной скоростью, время движется медленнее, чем для тех, кто остался на Земле.

— И не забудьте о притяжении, – кивнул я. – Эйнштейн утверждал: по мере приближения к черной дыре время замедляется или даже останавливается из-за огромной силы тяжести. И действительно, чем ближе вы к телу, обладающему высокой гравитацией, тем медленнее идет для вас время. Пусть на бесконечно малом уровне, технически то же самое происходит с людьми, стоящими на земле, по сравнению с теми, кто находится на верхних этажах небоскребов. Они живут быстрее, потому что отдалились от поверхности планеты.

— Черт, помню, когда первый раз услышал эту теорию! – обернулся ко мне Джет, и в его глазах мелькнуло детское изумление. – Она до сих пор занимает мои мысли. Все-таки Вселенная – чертовски крутая штука!

Я невольно улыбнулся его наивному оптимизму: Джет сохранил способность радоваться странным фокусам нашего мира. На минуту он напомнил мне о Санти и удовольствии, с которым тот познавал всякие мелочи. Увы, при воспоминании мой ум начала заволакивать тяжелая черная пелена.

В комнате вновь повисло молчание. По-прежнему постукивала дверь под яростными порывами ветра.

— Итак, – нарушил тишину Томас, – либо мы движемся со скоростью света, либо где-то рядом черная дыра. Интересно… Что насчет предсказания будущего?

— Ну, тут сложно предположить что-то определенное, – ответил я, стараясь сосредоточиться. – Слишком рано делать выводы.

Я задумался о видениях: Наоко с синяком на лице, люди на леднике… Ни о том, ни о другом упоминать пока не хотелось. Мне внушало тревогу поведение Палмер и Стража. Сперва следовало поговорить с Наоко.

Полина поднялась со стула, раскрыла на столе ноутбук и подсоединила к нему проектор. Тот мигнул и тут же отключился. Она раздраженно забормотала по-русски и хлопнула по компьютеру ладонью. Проектор ожил.

Знаешь, Хэтти, пока припоминаю и описываю для тебя свои впечатления, вдруг пришло в голову: наш антрополог, Йон, с самого начала совещания не промолвил ни слова.

Полина криво усмехнулась.

— Кому как, а для меня важны микробы. Я внимательно изучила их состав на горе. Микробам часто не придают значения – они ведь настолько малы, а стало быть, совершенно недостойны внимания. Высокомерная глупость! Именно бактерии и микроскопические формы определяют состояние окружающей среды, из-за них мы выглядим так, а не иначе, они направляют эволюционные процессы и создают условия для развития сложных биологических видов. Тому, кто желает получить ответы на вопросы нашего бытия, необходимо начать именно с микробов.

Она нажала клавишу на ноутбуке, и на экране появились фотоснимки окружающего нас ландшафта.

— Первым делом я взяла пробы снега, горных пород и воздуха. Разумеется, ни флоры, ни фауны на такой высоте нет. Естественно, мне следовало убедиться, что микробы в образцах не имеют отношения к тем, что мы могли сюда занести. Меня интересовала только среда, присущая именно нашему объекту исследования. Поэтому я уходила от лагеря гораздо дальше, чем кто-либо из вас, и получила весьма любопытный материал.