Книга Узы Геркулеса, страница 59 – Жасмин Мас

Поко погладил меня по щеке.

Когда они отстранились, небо разверзлось потоками дождя.

Харон продолжил шить.

Я выжила, хотя должна была умереть.

Над нами возвышался римский Колизей, словно древнее напоминание: это Спарта и, к лучшему или к худшему, мы были богами этой новой темной эпохи.

Харон

Мир зашипел, обливаясь дождем, и земля под моими коленями превратилась в грязь.

Грохот выстрелов, вой Титанов, громыхание цепи и рычание Августа, сражавшегося за моей спиной.

Я сидел, промокший до нитки, в свежей ране на левой стороне головы нарастала пульсирующая боль.

Но важна была лишь она.

Алексис Хёрт лежала в грязной траве, вся покрытая кровью. Растерзанная и сюрреалистичная.

Моя жена ранена.

Истинное отчаяние.

С идеальной точностью я пришил свое ухо к ее голове.

Внутрь, наружу, внутрь, наружу.

Важнее всего было вылечить Алексис.

Гребаный Титан раскромсал ее ухо на куски, а у меня была подходящая замена, которую она могла бы использовать. Вот так просто.

Еще мне не впервой было пришивать оторванные конечности. Я терял в бою пальцы рук, ног и однажды даже всю руку.

Спартанцы не могли заново отращивать себе твердые ткани, например конечности, но могли прирастить их обратно.

Если пришить оторванную часть в течение нескольких часов после ранения, наше тело ее восстановит. То же самое происходило с частями тела, которые пожертвовали другие Спартанцы.

Тело моей жены примет мое ухо. У него не было, на хрен, выбора.

Ад и Гончая сторожили нас, кружа вокруг и посверкивая своими горящими глазами, готовые растерзать любого, кто осмелится приблизиться.

Неподалеку пронзительно закричал Титан, но я не обернулся и не посмотрел в его сторону.

Август с ним разберется. Я готов был доверить ему свою жизнь и ее.

Но когда, черт возьми, Титаны начали мутировать в летучих мышей?

Я заканчивал со швами, а Алексис то впадала в беспамятство, то снова приходила в себя.

Она лежала в грязной луже крови. Дождь забрызгал ее бронзовую кожу, а золотистые локоны запутанным ореолом обрамляли ее голову.

Удивительно, как она еще дышала после таких чудовищных ранений. Чудовищных даже для Спартанки, даже для Хтонической наследницы.

Я никогда не видел ничего подобного.

Она в одиночку сразила двух Титанов, которые, черт возьми, могли летать. Просто поразительно.

Ахиллеса и Патро нигде не было видно, а значит, они ее бросили.

Если они еще живы, то скоро мы это исправим.

Алексис натужно дышала, и я использовал подол своей рубашки, чтобы вытереть кровь вокруг ее уха.

Проведя пальцем по швам, я внимательно осмотрел их, чтобы убедиться, что нет отторжения: постепенно бледная кожа становилась бронзовой. Ее тело принимало новое ухо.

Я мог лишь сидеть на коленях рядом со своей женой и ждать, содрогаясь от слез, смешавшихся с дождем.

Алексис перевернулась на бок и резко закашлялась.

Мое сердце остановилось, как только я увидел рану на ее спине. Все оказалось гораздо хуже, чем я думал изначально: кожа висела клочками и виднелись белые позвонки. Ей порвали спину в клочья.

Кожи не хватило бы даже на то, чтобы попытаться ее зашить.

— Не двигайся! – Я сорвал с себя рубашку и прижал ткань к ее разорванной плоти.

— З-заткнись.

Алексис барахталась в грязи.

Я попытался встать, чтобы остановить ее, но поскользнулся и с хрипом упал на землю. Титан, которого мы поймали в Южной Америке, вспорол мне бедра своими когтями, а еще у меня почему-то болела спина. У меня оказалось больше ран, чем я думал.