Книга Узы Геркулеса, страница 30 – Жасмин Мас

И снова он произнес мое имя угрожающим тоном.

Харон смерил меня внимательным взглядом льдистых глаз.

— Спокойной ночи, жена.

Мы двинулись по коридору: Церера посередине, мы с Еленой по обе стороны от нее, физически заслоняя ее от мужчин.

Август и Харон не шелохнулись, когда мы проходили мимо, они просто проводили нас взглядом.

К тому времени, как мы добрались до комнаты – той самой, что соединялась дверью со спальней Елены, – меня почти выворачивало от напряжения.

— Пока просто отдохни, – прошептала я Церере, когда она осторожно забралась в большую кровать с балдахином. – Утром прими душ. Тебе нужно поправляться.

Измазанная грязью и кровью, она устроилась под одеялом. Взгляд ее испуганных глаз встретился с моим.

— Я помню недавние события, – дрожащим голосом сказала Церера. – Но годы до этого, мое детство – все как в тумане. Мне нужно вспомнить, откуда я. Мне нужно знать, кто я… Мне нужно… Мне нужно…

Она замолчала, задыхаясь от рыданий.

Очевидно, насколько сильно ее травмировали.

— Я могу принести тебе книги о Спарте, – предложила Елена. – О нашей истории, твоей истории. Они помогут тебе… вспомнить забытое.

Впервые Церера расслабилась и выглядела менее настороженно.

— Спасибо, – прошептала она. – Я люблю читать. Думаю, книги помогут… Я не знаю, как мне вас отблагодарить… То, что вы сделали… Это… – Ее голос дрогнул. Она замолчала и посмотрела на меня полными слез глазами.

— Конечно, – ответила я, хоть внутри все переворачивалось от опасений. Мне было страшно, но я все равно решила действовать.

Как и Елена.

В конце концов, нам придется ответить за свой поступок. А пока мы будем приносить Церере любые книги, какие она только попросит, и однажды ее память вернется.

Мы с Еленой собрались уходить.

— Подождите! Я вспомнила… кое-что, – выпалила Церера.

Мы обернулись к ней.

Страх переполнял ее лавандовые широко раскрытые глаза.

— Зевс.

Страх сдавил сердце когтями.

— Что… с ним? – уточнила я, стараясь не обращать внимания на звон в левом ухе.

Церера выглядела подавленной.

— Я не могу вспомнить.

Мы с Еленой вернулись в нашу спальню и закрыли дверь. Мы забрались в ее розовую кровать и легли спиной друг к другу.

Повисла напряженная тишина.

— Не стоит связываться с Зевсом.

Я не сразу распознала тихие слова Елены.

— Есть причина, – сказала она, – почему Великая война была столь губительной для Олимпийцев и Хтоников. Ты когда-нибудь задумывалась, почему никто об этом не говорит?

Я впилась ногтями в татуировку «Ч+A» на своем предплечье.

Все, что касалось Спарты, было запутанным.

— Три слова, – прошептала Елена.

Я сощурилась, не до конца понимая, что…

— Гарантированное взаимное уничтожение.

Я застыла, словно меня сковало параличом. Exstinctio mutua certa.

Елена уснула первой, хныча и пинаясь под одеялом. Когда я наконец присоединилась к ней, мне привиделся наблюдающий за мной мрачный жнец в черном плаще.

— Будь осторожна, дорогая, – мрачно прошептал Смерть мне на ухо, накручивая на палец один из моих локонов.

Это просто кошмар.

Кто-то мягко коснулся моего лба губами, теплыми и тревожно реальными. Волосы на затылке встали дыбом.

Темный жнец смотрел на меня сверху вниз.

Неподвижно. Всю ночь.

Смерть стоял, склонившись над моей половиной постели, не мигая, опускался почти вплотную к моему лицу, обжигая мою щеку горячим дыханием.