Книга Узы Геркулеса, страница 183 – Жасмин Мас

Спотыкаясь, я отступала по кровавому песку, уходя дальше от монстров и собственных неудач к Пушистику-младшему, который хрипел от боли.

На трибунах стояла мертвая тишина.

Бросив жезл – он с шипением превратился в лужу крови, – я упала на колени рядом с Пушистиком-младшим, отставив ногу так, чтобы не придавить Никс.

Он все еще лежал на животе, тяжело дыша.

Слизь и… что-то заостренное тянулось позади него. Из-за песка я не могла понять, что именно это было, да и видела я слишком плохо.

Не было времени выяснять.

Я обхватила его морду ладонями и осыпала поцелуями.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя, – шептала я, словно мантру, слезы текли по щекам.

За моей спиной визжали Титаны.

Я провела рукой по ноге, по покрытым кровавой коркой чешуйкам Никс. Слова, шепот, мольба – я и сама не понимала, что говорю.

В детстве мне всегда казалось, что я умру от голода в холодной Монтане, один на один с монстрами, принявшими облик людей.

Вместо этого я умру, любимая многими, и моя смерть положит начало войне, разрушительнее апокалипсиса – меня утешали обе эти мысли.

Я коснулась крови пальцами, и жезл снова затвердел в моей ладони. Я встала, опираясь на него и бок Пушистика-младшего.

Лучше умереть, сражаясь с монстрами, чем жить, дрожа у их ног.

Сбоку от меня шевельнулось что-то мягкое.

О боже.

Несколько громких хлопков, и Пушистик-младший встал в полный рост. Его голова возвышалась надо мной. Он открыл пасть и проревел, точно такой же звук плотно отпечатался у меня в памяти.

Это был тот самый ужасающий рев из дальней части Зверинца.

По арене разнеслись хлопки и шелест новых конечностей, покрытых ярко-синими мерцающими перьями.

Пушистик-младший зарычал еще громче – из его спины выросли величественные крылья.

Боже мой.

По телу пробежали мурашки.

Август ошибся.

Пушистик-младший и вправду оказался одним из редких существ, которые переживали метаморфозную линьку, и у него выросли крылья потрясающего мерцающего голубого оттенка, прямо как описывали в легендах.

Моим покровителем и правда была лошадь, все встало на свои места. Он в самом деле не отличался особым умом.

Он оказался полукровкой: наполовину собакой, наполовину пегасом.

Размах его крыльев был не менее девяти метров, больше, чем у Титанов, а перья выглядели великолепно.

Пушистик-младший склонил голову, будто спрашивая, готова ли я. Нить нашей клятвы завибрировала от любви и решимости.

Его намерения были ясны.

Он присел на песок, чтобы мне было удобнее, и я вскарабкалась ему на спину, отведя свой кровавый жезл в сторону, чтобы случайно его не поранить.

Я села у основания его толстой шеи, как на лошадь.

Он встал в полный рост.

Взмах крыльями – и мы взлетели ввысь с пропитанного кровью песка.

С высоты казалось, что весь мир движется как в замедленной съемке.

Зевс весь в белом стоял на конце подиума, держа в руке скипетр; Аид в черной тоге, подол которой тянулся за ним по земле, смешиваясь с туманом, вместе с Цербером преграждали ему путь.

Боги золотой эры стояли лицом к лицу посреди трагичной современности.

Оба замерли, запрокинув головы, и смотрели на меня.

— Лицезрейте. – Голос Аида сочился гордостью, он стоял, широко разведя руки в стороны. – Единственная наследница прославленного дома Аида!

Зевс вздрогнул.