Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 83 – Дада Смехова

Чтоб я не лезла в дела, где не должна быть?

Или… чтобы перевести фокус с того, что он увидел в той комнате?

Но сейчас главное — он действительно переключился.

И это уже победа.

Он улыбался.

И у него была удивительная улыбка — она полностью меняла его лицо, сглаживала резкость линий, делала его каким-то … почти мальчишкой.

Интересно, сколько ему вообще лет?

Иногда кажется — двадцать.

Иногда — сто двадцать.

Хотя и без улыбки он выглядел не менее экзотично.

То серьёзный, будто несёт на себе всю тяжесть мира.

То задумчивый, как человек, который слышит больше, чем говорит.

А иногда — опасный, даже хищный, особенно с этим разрезом глаз, который мог быть и мягким, и пугающе внимательным в зависимости от того, куда именно он смотрел.

Но я, честно говоря, не очень разбираюсь в аристократических азиатских лицах — у них эмоции где-то глубже, чем на поверхности.

И угадать, что он действительно чувствует, — задача со звёздочкой.

Но сейчас…

Сейчас он выглядел спокойным.

Он медленно окинул меня взглядом — вдумчивым, внимательным, таким, будто оценивал обстановку перед началом сложной операции. Потом протянул руки к моему поясу, чуть наклонил голову и спросил:

— Я поправлю, — тихо сказал.

Ещё один короткий взгляд, будто проверял, не укушу ли.

— Можно?

Я опустила взгляд. Пояс…пояс жил своей жизнью. Он благополучно уполз с талии куда-то ниже, держась исключительно на надежде и моей мечте о приличном виде, полы кафтана держались на честном слове и силе притяжения, а вырез… ну, вырез был шикарный, ничего не скажешь.

И судя по тому, как четвертый на секунду завис, он это тоже оценил.

— Можно, — сказала я, с вызывающей улыбкой. Ну а почему бы и нет? Такие моменты надо проживать с удовольствием.

Он ощутимо дёрнулся, и убрал руки — будто понял, что ещё чуть-чуть, и он окажется в ситуации, где инициатором будет уже не он.

— Поправь пояс, — сказал он твёрже и даже шаг назад сделал.

Интересно.

Это что сейчас было?

Стратегический отход? Переоценка рисков? Паника?

Хорошо … подумаем потом.

Я ухватилась за пояс, попыталась стянуть его — но он был жёсткий, широкий, и вёл себя так, будто я пытаюсь согнуть балку от моста.

Толстый.

Несгибаемый.

Как характер некоторых местных принцев.

Не поддавался.

Вообще.

Четвёртый понаблюдал пару секунд, затем тихо выдохнул — с той интонацией, с которой люди говорят «ладно, отойди, сам сделаю» — и шагнул ко мне.

Двумя пальцами, аккуратно, почти не касаясь меня, взял пояс, второй рукой затянул — раз! — и я вдруг стала на пять сантиметров выше и на один вдох короче.

Конец пояса ловко заправил за спину.

Удовлетворенно кивнул, затем лёгким движением одёрнул полы кафтана — и он вдруг сел почти идеально.

Ну… если не считать длины, которую скорректировать можно только одним способом:

поставить меня на стульчик.

Как новогоднюю ёлочку.

Он полюбовался результатом своей работы, а я почувствовала себя в панцире — дышать сложно, согнуться невозможно, всё зафиксировано так крепко, что я могла бы спокойно участвовать в реконструкции средневековых боёв.

Ну ладно. Главное, что это великолепие хотя бы не свалится с меня в ближайшие пять минут. Уже успех.

Он выглянул в проём, проверил обстановку, потом посмотрел на меня и коротко кивнул: выходим.

Я попыталась сделать первый шаг и сразу поняла, что превратилась в ржавого робота, которому забыли смазать суставы.