Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 102 – Дада Смехова

Он на мгновение запнулся на слове «свободно», словно примеряя его на меня.

— За её пределами есть дикие племена, — продолжил он. — Там женщинам действительно многое позволено. Но даже у них существуют рамки приличия.

Он замолчал.

А я смотрела на него и думала:

и к чему был весь этот монолог?

— То есть, — осторожно уточнила я, — вы хотите сказать, что я… плохо воспитана?

Он прищурился.

— Я хочу сказать, — спокойно ответил Шенли, — что ты воспитанаиначе.

И это прозвучало куда опаснее любого обвинения.

— Так что ты знаешь о своих родителях? — продолжил он свой допрос.

В принципе, мне даже нравилось, куда шли его мысли.

Может, я действительно из каких-нибудь диких племён, где нет всех этих местных правил как быть «правильной женщиной».

Может, во мне сидит какая-то родовая программа, которую невозможно выбить никаким воспитанием.

Да, звучит как идеальная версия, чтобы объяснить мою непохожесть на местных дам.

Я знала, что даже внешне немного отличаюсь: глаза не такие большие, как у дорамных красавиц, рост пониже, фигура пошире.

Короче, точно не та хрупкая героиня, которая тонет в объятиях принца, а скорее та, что случайно утопит его сама.

— Я не помню своих родителей, — тихо и печально ответила я, старательно изображая несчастную сиротку, — у меня только есть деревянная подвеска на память о них.

Я вспомнила про кулон, который хранился в доме отца принцессы.

Я даже видела его пару раз, когда мы с Лизкой собирали вещи, готовясь к свадьбе.

— Подвеска? — переспросил принц. — И это всё, что ты знаешь о своих родителях?

— Да. Я была маленькой, когда меня привезли в поместье принцессы, — вздохнула я.

— И где эта подвеска? — всё тем же ровным, безразличным тоном.

— Она осталась в доме отца принцессы, — призналась я и мысленно дёрнула себя за ухо.

Нужно будет забрать, а то как-то неубедительно получается: единственная вещь от родителей — и я её благополучно забыла.

— Я боялась её потерять, поэтому оставила на хранение в поместье хозяина, — быстро придумала оправдание на ходу.

— Получается, ты не знаешь ничего о своих родителях и откуда ты? — уточнил принц.

— Да, ваше высочество, — скромно проговорила я, опустив глаза и теребя край рукава. Очень интеллигентная дурочка, полный комплект.

— Как же получилось, что твоим воспитанием никто не занимался? Ты же выросла вместе с принцессой, — не отставал он.

— Наверное, я не очень умная, и науки мне плохо даются, — подкинула я ему удобную версию.

— Но элементарные приличия ты должна же знать?

Да когда ты уже успокоишься, а?

— Да, вы правы, ваше высочество, — покаянно кивнула я. — Я стараюсь, но мой ум очень маленький и неспособный, столько всего запомнить невозможно. Поэтому на меня никогда особо не обращали внимания.

Намёк был прозрачный, как родниковая вода:

я даже в поместье не тянула на нормальную служанку, а он — целое высочество.

Не по рангу ему со мной возиться.

Ну не подходим мы. Никак.

— Маленький и неспособный ум? — насмешливо протянул принц. — Ты права. Видно, придётся заняться расширениемтвоегомаленького ума.

Я покосилась на него.

Язык так и чесался добавить, что некоторым неплохо бы сначала своим маленьким и неспособным заняться.

— Я недостойна ваших наставлений, ваше высочество, — промямлила я. — Не думаю, что мой маленький ум готов вместить ваше великое знание, — сам тыс крохотным и неспособным… умом.