Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 78 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Но мозг, обученный выживать, отказывается верить в безопасность по щелчку выключателя. Я проснулась рывком. Судорожно втянула воздух, широко распахнув глаза, и инстинктивно перекатилась в сторону, ожидая удара. Рука метнулась к бедру, где должен был висеть плазморез, но наткнулась на мягкую ткань больничной пижамы. Мое сердце колотилось с частотой сто восемьдесят ударов в минуту. По лбу катился холодный пот.

В палате было темно, горел лишь тусклый ночной режим. Тишина. Мертвая, абсолютная тишина космического корабля. На Вереске тишина означала только одно: хладнокровный, невидимый в тумане хищник вышел на охоту и сейчас подбирается к тебе. Мой организм, накачанный фантомным адреналином, отреагировал мгновенно. Я сползла с идеальной, слишком мягкой и слишком открытой кровати. Мои босые ноги коснулись холодного пола.

Я забилась в самый дальний угол палаты, втиснувшись между стеной и шкафом с медикаментами. Мне нужна была защита со спины. Я обхватила колени дрожащими руками, вглядываясь в тени, отбрасываемые медицинским оборудованием. Мой аналитический ум, моя гордость, сейчас с холодным, отстраненным ужасом наблюдал, как тело подчиняется древнему ПТСР.

«Ами, ты на крейсере. Это голо-монитор, а не слизевик. Это шум фильтров, а не шипение саранчи», — твердила я себе, но дыхание всё равно срывалось на короткие всхлипы.

Именно там меня и нашел Хшери во время ночного обхода. Двери бесшумно разъехались. Свет в коридоре показался мне ослепительным. Я сжалась в комок, оскалив зубы, готовая защищаться. Главврач замер на пороге. Его светящиеся в полумраке глаза безошибочно выхватили меня в углу. На его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул.

Он не стал включать основной свет. Не стал звать санитаров. Он плавно, медленно опустился на пол в трех метрах от меня, скрестив длинные ноги, и положил руки на колени — открытый, неагрессивный жест.

— Знаете, Ветрова, — произнес он своим бархатным, отстраненным голосом, — с точки зрения биохимии, ваша реакция абсолютно идеальна. Амигдала вашего мозга сейчас подавляет префронтальную кору. Вы всё еще там, в джунглях. Это не слабость. Это доказательство того, что ваша нервная система функционирует превосходно.

Я смотрела на него из своего угла, стуча зубами, и медленно, с трудом сглатывала вязкую слюну.

— Моя... Амигдала... — прохрипела я, — сейчас советует мне проломить вам голову этой стойкой для капельницы, доктор, если вы подойдете ближе.

Хшери тихо, почти одобрительно хмыкнул.

— Отрадно видеть, что даже на грани нервного срыва вы не теряете своей способности к иронии. Это хороший прогностический признак. Но я всё же предпочту сохранить свой череп целым.

Он достал из кармана халата маленькую ампулу и безыгольный инъектор.

— Это нейро-стабилизатор. Не седативное. Он не превратит вас в овощ. Он просто снизит уровень кортизола в крови до значений, при которых вы вспомните, что металлические стены крейсера не имею намерения вас переварить. Позволите?

Я закрыла глаза. Глубоко вздохнула, заставляя себя разжать сведенные судорогой пальцы, и кивнула. Хшери подплыл ближе, холодное прикосновение инъектора к шее, тихий щелчок, и через минуту первобытный, сковывающий грудь ужас начал таять, оставляя после себя лишь колоссальную, выматывающую усталость. Он помог мне подняться и лечь обратно в постель.