Книга Холодное пламя, страница 55 – Мари Милас

Мы заходим в маленький кабинет, похожий на камеру пыток. Это совсем меня не успокаивает.

Какого черта тут на стене висит топор и бензопила?

Марк усаживает меня на стул. На удивление, он мягкий, а не с торчащими гвоздями. Значит, пытки откладываются. Разъяренный пожарный встает напротив и приковывает меня к месту своими ледяными глазами, в которых плещется… забота.

Так он не злится? Иисусе, те, кто говорят, что женщин сложно понять, не общались с угрюмым пожарным из Монтаны.

Марк делает глубокий вдох и резкий выдох. Его грудь вздымается и натягивает темно-синюю футболку, которая, кстати, очень ему идет.

–Кто тебя обидел?

Что?

— Что? – тупо озвучиваю вслух.

— Кто тебя обидел, городская девушка? – уже спокойнее и не так резко повторяет он.

Кажется, я не дышу, пока всматриваюсь в каждую черту его красивого хмурого лица. Этот мужчина умеет удивить.

— Никто, – выдыхаю я.

— Это был я? Ты знаешь, я иногда невыносим, но мне действительно не стоило так с тобой разговаривать.

Я вновь не дышу.

— Скажи честно, ты заболел?

Марк хмурится еще больше.

— Почему?

— Ну ты типа… извинился. Сегодня вспышки на солнце или что?

Он потирает челюсть и самодовольно хмыкает.

— Я и есть само солнце. – Его плечи слегка расслабляются.

— Фу, Саммерс, не будь таким самовлюбленным, тебе не идет. – Я складываю руки на груди, куда скользит его взгляд. Температура моего тела подскакивает, как если бы меня засунули в сауну. Этот маленький кабинет пыток, кажется, становится еще меньше.

— Не будь такой стервой, тебе… Черт, к сожалению, тебе это идет, – ворчит он, возвращая взгляд к моим глазам. Тем, что на лице.

Марк берет с письменного стола графин и наливает стакан воды.

— Расскажешь, кто тебя обидел?

— Расскажешь, почему ты разделил дом?

После того вечера я ни разу не затрагивала эту тему. Марк уже слишком много знает обо мне. Я же… почти ничего, кроме того, что у него по какой-то причине аллергия на людей.

Возможно, вопрос поставлен не верно. Ведь Марк дал понять, что это случилось из-за женщины, но я отчаянно хочу подробностей. Мне нужно знать, как кому-то удалось пробраться в сердце этого мужчины. А что еще важнее – разбить его…

Марк щурит глаза и откидывает волосы с моей шеи. Это застает меня врасплох настолько, что я резко хватаю ртом воздух.

— Что это? – Он проводит большим пальцем по шершавому багровому пятну за ухом. Челюсть Марка так напряжена, что если прислушаться, можно услышать скрежет зубов. – Ты поэтому плакала? Кто это сделал? Это был Ричард? Он совсем идиот раз считает, что может прикоснуться…

Я делаю резкий вдох.

— Нет, ты неправильно понял. Все хорошо, – спокойно говорю я, чтобы он наконец расслабился. Стоит признать, у этого мужчины хорошие защитные инстинкты. – Это аллергия. – Моя рука накрывает его пальцы, чтобы он почувствовал отвратительные корки и понял, что это не похоже на синяк.

— Аллергия, – с облегчением выдыхает он. – На что?

— Молоко, – морщусь. – Оно не подходит.

Марк одергивает руку, и я скучаю по такому ласковому прикосновению от этого вредного мужчины.

— Я приношу тебе его последние две недели.

— Да. – Виновато киваю.

Мне стало ясно, что козье молоко тоже не подходит, когда на следующий день, после того как я попробовала его, у меня вылезли огромные бляшки от аллергии по всему телу. Я так дорожила его заботой, которая является для меня кислородом, что ни проронила ни слова.