Книга Громкий шепот, страница 83 – Мари Милас

— Которые застегиваются на щиколотке и открывают вид на твои красивые пальцы. Знаешь, я люблю твой педикюр. – Макс не дает мне затеряться в панике.

Машина позади почти соприкасается с нашим бампером. Я резко сворачиваю в паркинг – нас заносит в сторону, но мне удается не потерять управление. Посмотрев в зеркало заднего вида, вижу, как преследователь сбавляет ход и на несколько секунд останавливается на спуске в паркинг.

Я успеваю найти глазами водителя, которого невозможно не узнать. Меня будто сбивает огромный грузовик, переезжая вновь и вновь, ломая кости. Шрам на животе пульсирует, а по всему телу пробегает дрожь.

Алекс не может видеть моего лица, но я вижу его. Он зловеще усмехается и прикладывает к стеклу лист бумаги, на котором написано огромными красными буквами: «Скажи, что любишь меня».

Стук в ушах подобен отбойному молотку.

Его машина резко срывается с места, оставляя лишь ощущение того, что я не управляю своей жизнью.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Хочется разрыдаться и уткнуться в этот мягкий руль, но, стиснув зубы до боли в челюсти, я держусь.

Поворачиваю голову и смотрю на Грейс. На ее лицо возвращается румянец. Это хорошо – значит, у нее не случился инфаркт после нашего форсажа.

Не говоря ни слова, она протягивает руку и касается моей щеки, наполняя меня чем-то таким… ласковым и трепетным. Напоминающим материнскую любовь. Ведь такой она должна быть, верно?

Спустя пару минут Грейс покидает машину, позволяя мне прийти в себя.

Дверь автомобиля с моей стороны открывается, и я вздрагиваю. Макс отстегивает ремень безопасности и помогает мне выйти.

Через секунду я утопаю в его руках. Словно теплое одеяло, он закрывает меня от леденящего душу холода. Укрывает от всех ветров.

— Ты в безопасности, – раздается его голос у меня над макушкой. – Ты молодец.

Я делаю глубокий вдох, ощущая щекой быстрое сердцебиение Макса. Он же тоже, наверное, испугался. Грейс могла пострадать, оказавшись рядом со мной.

— С Грейс все хорошо. Я до последнего старалась не подавать виду, чтобы она не волновалась. – Мой голос чуть громче шепота.

— О, поверь мне, я знаю, что с ней все хорошо. Она только что сфотографировала, как мы обнимаемся, и наверняка побежала показывать Нейту.

Я усмехаюсь, но даже игра в папарацци не веселит меня. Кажется, еще чуть-чуть – и во мне что-то сломается. Но нужно быть сильной. По какой-то причине я не сдалась в тот день, когда чуть не умерла, так что не хочу сдаваться и сейчас. Возможно, все дело в Максе? В том, как он одновременно является моей опорой и катализатором к действию?

— Золотое или бронзовое. А может быть, оранжевое или бордовое. – Запрокидываю голову и ловлю взгляд Макса.

— Что?

— Ты спрашивал, какое я хотела купить платье. Не голубое… Ведь ты любишь осень.

Макс так крепко сжимает меня в объятиях, что трудно сделать вдох. Но это слишком приятно, чтобы попросить его ослабить хватку.

— Да. И не только ее, – тихо произносит он, и я чувствую, как ускоряется его сердцебиение.

Не думаю, что он любит лето, поэтому делаю ставки на весну.

Макс берет меня за руку и ведет к лифту. Мы поднимаемся на последний этаж, а затем выходим в просторное помещение. Зеркальные стены, расположенные замысловатым образом, создают иллюзию бесконечного коридора.