Книга Громкий шепот, страница 156 – Мари Милас

— И кто мне это говорит? – Леви возмущенно вскидывает руки.

Они такие милые.

А я ужасно пьяный.

— Сегодня вечером? Я думала, они должны вернуться завтра, – переспрашиваю я Аннабель.

Мы разговариваем по фейстайму, пока она сидит на крышке унитаза, а ее дети плещутся в ванне.

— Да, Леви сказал, что они закончат все свои дела сегодня, и им нет смысла оставаться на ночь. Только вот он давно уже должен быть дома. И Макс, кстати, тоже. Где их носит? – ворчит подруга, откинувшись головой на стену. Дети визжат во всю мощь своих легких, и она закрывает глаза, словно ей больно. – Почему матерям-одиночкам не вручают медаль или не ставят памятники при жизни? Я провела всего неделю одна с двумя детьми и готова добровольно отправиться в психлечебницу, а они живут так изо дня в день. Притом что у меня еще довольно спокойные дети по сравнению с теми, кого я вижу в детском саду Оливии.

Я усмехаюсь и дую на кружку с горячим чаем. За окном так холодно, словно уже конец декабря. В доме тоже становится зябко, и не спасает даже камин, хотя, возможно, все дело в том, что нет моей личной мобильной печки – Макса.

— Как давно они выехали? – интересуюсь, пока внутренности предательски трепещут от предстоящей встречи.

Аннабель смотрит на экран, видимо, глядя на часы и ведя подсчет. Она хмурится и немного поднимает взгляд, словно решает самое сложное уравнение. У моей подруги очень сложные отношения с подсчетом в уме даже самых элементарных чисел.

— Шесть часов назад? – озадаченно спрашивает она меня, будто я знаю ответ. – Леви гребаный Кеннет, где ты, черт возьми! Я даже не поняла, что прошло уже так много времени. Он даже не позвонил и не сказал, что задержится. Вдруг что-то случилось?

Начиная с агрессии, подруга заканчивает паникой.

— Тише-тише, я уверена, что все в порядке. Может, они задержались, или дороги сильно загружены. Сегодня же пятница, а они едут в самый час пик, – успокаиваю ее я.

Аннабель открывает рот, чтобы ответить, но резко хмурится.

— Кажется, Леви пришел. – Телефон трясется, пока она достает детей из ванны, просит Оливию укутать Марка в полотенце, а затем идет к входной двери шагами, гнев которых я ощущаю на расстоянии.

Моя собственная входная дверь тоже хлопает, а затем слышится стон.

— Кажется, Макс тоже пришел.

— Кеннет, ты сдурел? – ворчит Аннабель.

Я ничего не вижу, потому что она направила экран телефона в потолок.

— Хватит обнимать вешалку.

— Что происходит? – спрашиваю я, отставляя чашку, чтобы пойти встретить Макса.

— О… ты сейчас сама все увидишь. Думаю, у тебя будет такое же представление. Целую.

Она сбрасывает звонок, а я в недоумении смотрю на телефон и иду в прихожую. Знаю, что никто, кроме Макса, не мог прийти, но в свете последних событий на всякий случай спрашиваю:

— Макс, это ты?

Еще один стон. Что он там делает? Я ускоряю шаг.

— Нет, это я, – отвечает Макс, безуспешно пытаясь повесить пальто на вешалку, но больше похоже, что он танцует с ней медленный танец.

Теперь понятно, о чем говорила Аннабель.

Смех вырывается из меня без предупреждения. Во-первых, я очень по нему скучала. Во-вторых, я ни разу не видела этого человека пьяным. И это, скажу вам, очень интересное зрелище.

— Я и сказала, что это ты.

— Нет. – Макс мотает головой, наконец-то совладав со своей партнершей в лице вешалки. – Ты сказала: это ты? А я – это не ты. Я – это я. Понимаешь? Ты – это не я. – Он размахивает руками, доказывая свою точку зрения.