Книга Громкий шепот, страница 147 – Мари Милас

— Лира, дай ей сказать.

Как человек может носить такое мелодичное имя, но издавать такое ужасное звучание?

— Я не понимаю, почему она заявилась в такой поздний час в таком виде, так что не успокаивай меня. Почему ты не дома? Где твой муж, Валери?

— В тюрьме. А дом сгорел, – без лишних предисловий отвечаю я, не вдаваясь в сопутствующие детали.

— Что? – Папа вскакивает на ноги, задевая рукой голову мамы.

Она морщится от удара, но сохраняет безразличное выражение лица.

— Удивительно, что он продержался так долго и не сбежал от тебя раньше. – Она поправляет свои волосы. – Не нужно врать, Валери. Так и скажи, что он просто тебя бросил. Лишняя драма ни к чему.

— Лира, – качает головой папа.

Гнев и отвращение начинают затуманивать сознание.

— Я не вру. Вы навещали меня в больнице после того, как он чуть меня не убил. Но ты была слишком воодушевлена своим круизом, чтобы хотя бы поинтересоваться, почему я оказалась на больничной койке. Почему цвет моего лица бледный. Почему я не встала с кровати, чтобы вас поприветствовать. Почему мои волосы сухие, – шиплю я.

Плевать, пускай думает что хочет о моей агрессии. Сейчас меня переполняет адреналин, и я не собираюсь отступать.

Мама откидывает голову в смехе и хлопает в ладоши.

— Браво! – Она делает вид, что вытирает слезы в уголках глаз. – Отличная сцена. Только вот ты не забыла, что твой муж пожимал нам руки?

— Как зовут моего мужа? – строго спрашиваю я. – Какой мой любимый цвет? Чем я люблю заниматься? Какая, черт возьми, моя любимая принцесса? Вы ничего не знаете обо мне. Ничего!

Родители теряются, не находя ответа.

Папа выпрямляет спину и с серьезным видом отвечает:

— Розовый, балетом, Русалочка.

Горький смех вырывается из меня.

— Это любит она! – указываю пальцем на маму. – Но неважно, я спросила это ради интереса. Перейдем к сути.

Я пытаюсь унять дрожащие руки.

— Моего настоящего бывшего мужа звали Алекс. Вы пожимали руку Максу.

Они смотрят на меня как на сумасшедшую. И в какой-то степени я могу понять их реакцию. Не каждый день узнаешь о том, что твоя дочь меняет мужей как перчатки.

— Макс помог мне. Спас меня. Когда вы даже понятия не имели, где я живу. Как живу. И жива ли я вообще.

— Боже, – мама запускает руки в волосы, – ты разведена!

Меня одолевает шок. Ее больше впечатлило то, что я разведена, чем факт того, что мой муж в тюрьме.

— Я тебе всегда говорила, что мужчины ранимы. Иногда нужно идти на уступки, но твой язык всегда бежит впереди тебя.

Я подрываюсь на ноги, завязываю волосы и начинаю раздеваться.

— Что ты делаешь? – спрашивает папа, отворачиваясь.

— Ты пьяна? Прекрати этот цирк! – рявкает мама.

Я снимаю джинсы, затем расстегиваю рубашку и остаюсь в нижнем белье.

— Повернись, папа, – хрипло произношу я. – У меня такое же тело, как и у всех женщин. Вы никогда не смотрели на меня, как на своего ребенка, так что не чувствуйте себя неловко.

Папа поворачивается, и его глаза сразу находят пересекающий живот шрам.

— Мой муж в тюрьме, потому что он хотел убить меня. – Я указываю на пожизненное воспоминание об Алексе, затем наклоняюсь и прослеживаю ладонью множество мелких шрамов на ногах. – Эти украшения появились после того, как он устроил мне экскурсию по заднему двору нашего дома. Кажется, мы задержались около роз. – Родители не отрывают глаз, следя за моими руками. Я поворачиваюсь боком и указываю на ребра. – Это обед, когда Алексу не понравилось мясо, потому что он было не его любимой прожарки. Два сломанных ребра и пробитое легкое оказались более подходящим блюдом.