Книга Зажигая звезды, страница 4 – Мари Милас

Мама так искренне и взволнованно смотрит на меня, что я не могу не усмехнуться от того, как она переживает из-за обычной еды. Хотя в нашем доме это неудивительно.

— Мама, ты же знаешь, что я съем… Э-э-э… Что бы там ни было. Даже если это будет рыба.

— Ну что ж, теперь тебе действительно придется все съесть, потому что это рыба. – Из нее вырывается смех.

— О нет, я беру свои слова обратно. Черт, это несправе…

— Аннабель, язык, – прерывает она меня и поднимает указательный палец к губам в знак того, что мне нужно следить за своей речью. А затем кивает в сторону гостиной. Все мы понимаем, что это значит.

— Ладно. О мой бог! – наверное, излишне драматично продолжаю я. – Несправедливо делать так, что даже рыба пахнет вкусно! Признавайся, женщина, ты фея? – Я хмурюсь и с наигранным подозрением смотрю на нее.

— Ну, я бы назвала себя ведьмой. Красивой, умной и обаятельной ведьмой.

— И явно очень скромной. – Мы обе тихо смеемся.

Услышав приближающиеся тяжелые шаги, я замираю. Наш смех постепенно стихает. Папа заходит на кухню с озадаченным выражением лица.

— Что вас так развеселило? Аннабель, давай-ка поприветствуй отца. – Он выжидающе смотрит на меня.

Я подхожу к нему и целую в щеку, после чего говорю:

— Привет, папа. – Мой голос тихий, потому что я все еще пытаюсь оценить его настроение. – Представляешь, мама приготовила рыбу, и она безумно вкусно пахнет. Я считаю это абсолютным преступлением, потому что теперь мне придется ее съесть.

— Ты должна ее съесть в любом случае. Тут не ресторан, где есть много блюд на выбор. – В его тоне нет злости или гнева, но мое веселье моментально улетучивается.

— Да, папа. – Я делаю паузу, но затем продолжаю, стараясь разрядить обстановку: – Согласись, что мама обладает какой-то магией. Тебе так не кажется? Эта женщина говорит, что она ведьма. – Из нас с мамой снова вырывается тихий смех.

— О, она определенно ведьма! – Наконец он тоже присоединяется к нашему веселью.

Я радуюсь, но в глубине души понимаю, что ненормально настолько ждать и приветствовать любую его положительную эмоцию.

— Аннабель, позови свою сестру, будем садиться ужинать. – Мама смотрит на меня, вытирая руки полотенцем.

Я бегу к подножию лестницы, ведущей на второй этаж дома, и кричу:

— Авро-о-о-о-ора, спускайся! Проснись и пой, принцесса.

— Аннабель, так бы и мы могли ее позвать. Тебя слышат на другом конце Бристоля, – с укором произносит папа.

Мы усаживаемся за стол, но не приступаем к еде, дожидаясь Аврору.

— Извини, – вздыхаю я. – Но зато ее скорость увеличивается в два раза, если ее назвать принцессой.

— Кстати, о скорости. Почему ты только сейчас вернулась домой? Думаю, результаты теста были неутешительными и тебе нужно заниматься. Вместо этого ты где-то пропадала.

Я жую внутреннюю сторону щеки и с трудом, но выдерживаю его взгляд.

— У меня была тренировка.

Если раньше меня было слышно на другом конце Бристоля, то теперь себя не слышу даже я. Настолько тихо говорю эти слова. Слова, которые вообще лучше не произносить. Но он раскроет ложь быстрее, чем мне удастся ее придумать, поэтому сказать правду безопаснее. И вот я нарушила третье правило этого дома: сказала то, что его спровоцирует. Делаю вдох, готовясь принять все, что последует далее.

— Великолепно. – Он рассматривает меня, краска заливает его шею и поднимается выше, а в глазах зажигается огонь. – У тебя должна быть подготовка к поступлению в Гарвард, а не тренировка с кучкой не одаренных умом девочек в тряпках и мальчиков в лосинах. – С каждым словом его голос повышается, а лицо морщится.