Книга Финишная черта, страница 82 – Мари Милас

— Здравствуйте, Елизавета.

— Привет, детка! – Клянусь, бабушка ни разу в жизни не общалась со мной таким добрым тоном.

— Эй, это мой телефон. – Я щекочу бок Авроры, пытаясь вернуть устройство.

— Отстань, дорогой, иди займись делом. Девочкам нужно поболтать, – напевает бабушка.

— Ты давно не девочка, – напоминаю ей.

Бабушка ахает, а Аврора дает мне подзатыльник.

— Ну ты посмотри, какой нахал!

Они еще минут десять называют тысячу и одну причину, почему мне следует заткнуться, прежде чем бабушка возвращается к исходной теме:

— Рора, душа моя, как ты себя чувствуешь?

Рора тяжело вздыхает и кладет голову мне на плечо – осознанно или нет.

— Так, словно в мои почки вцепились пираньи, но уже вроде бы получше.

— Ох, очень красочный образ, – с сочувствием произносит бабушка. – Но ничего, эта трава поставит тебя на ноги за несколько дней, и все пираньи сдохнут. Скажи мне, где ты умудрилась подцепить эту дрянь?

— Она ходила без куртки, – вставляю я.

— Не ябедничай, Лиам! – рявкают они в унисон.

Я поднимаю руки в знак капитуляции. Вмешиваться в их разговор – опаснее, чем стоять под прицелом ядерного оружия.

Пока Аврора и бабушка обсуждают, кажется, все темы этого земного шара, я иду в свой номер, беру макбук, чтобы позже разобрать всю электронную почту, и возвращаюсь обратно. По пути мне встречается снековый автомат, который нельзя проигнорировать. Так в моей руке оказывается пачка чипсов. Сомневаюсь, что такую еду можно при воспалении почек, но это сделает Аврору счастливой.

А я люблю делать Аврору счастливой.

Логика проста.

— Я считаю, что Сьюзан^[8] не заслуживает Майка. Что за истеричная натура?

Возмущения бабушки встречают меня, как только я возвращаюсь в номер.

— Согласна, – кивает Рора. Она лежит на боку, расположив телефон на подушке и включив его на громкую связь. Хотя уверен, бабушку услышали все страны-соседки Венгрии.

— Линетт пора бы уже прекратить рожать, сколько можно?

— Ох, мне нравятся ее близнецы, – Рора ерзает и поправляет руку с катетером. Я бросаю взгляд на капельницу и вижу, что лекарство почти закончилось.

— Да, они красавчики, согласна, – хмыкает бабушка.

Я подхожу к капельнице и перекрываю подачу лекарства.

— Мне невероятно жаль прерывать ваш увлекательный диалог, посвященный «Отчаянным домохозяйкам», но вам обоим пора спать. А тебе, бабушка, тем более. Завтра утром у тебя опять будет давление выше, чем курс евро.

— Опять пришел и все испортил, – ворчат они в унисон.

Я хватаю телефон.

— Спокойной ночи, бабушка.

Перед тем как я отключаюсь, она успевает сказать:

— Сладких снов, детка. Будь милее, Лиам, и спи, пожалуйста, в своей кровати. Твоему дедушке не нужен лишний стресс, он и так чуть не потерял все свои волосы, когда узнал, что ты купил…

Я сбрасываю звонок.

С дедушкой мы разберемся позже.

Уголки губ Авроры слегка приподнимаются. Она выглядит более расслабленной, чем ранее. Бабушка всегда могла уравновесить ее. Если быть честным, Елизавета Рассел, несмотря на свою буйную натуру, могла бы уравновесить весь мир.

— Я позову Зака, чтобы он снял с тебя все это.

— Не стоит. Не буди его, он злится, когда кто-то вмешивается в его сны, где он ест здоровую еду и делает кардио. – Аврора садится и сама отключает капельницу от катетера. – Вот и все.