Книга Одержимый, страница 73 – Марина Кистяева

— Ты говорил, она уехала в Канаду, и ей было запрещено возвращаться на нашу территорию….

— Так и есть, Валя. Она подговорила среднего сына Вардарова, и тот согласился на её безумие. За что и поплатился. Вардаров не стал его жалеть.

— Но почему? Он всегда был врагом нашей стаи?

— Счёл, что худой мир лучше доброй войны.

— А она….

— Понятия не имею. Мои люди не могут выйти на неё, – он притормозил у светофора и внимательно посмотрел на сидящую рядом девушку. Его лицо было похоже на застывшую маску – полное отсутствие каких-либо эмоций.

Валя взгляда не отвела. Почему она сразу не подумала о Катерине? На протяжении жизни с Сергеем она ещё несколько раз получала угрожающие письма, но будучи счастливой в замужестве, игнорировала их, уверенная, что сестра мужа находиться за океаном.

Оказалось, что она была очень близко…

— Кошмар….

— Ты по-прежнему считаешь, что я не должен мстить? – с ожесточенностью спросил Сергей. Его глаза, не отрываясь, смотрели на жену. Он точно знал, что если она сейчас скажет «отомсти» – он отомстит.

Он так же точно знал, что Валя ничего подобного не произнесет. Не в её стиле. Она не сможет причинить вред другому человеку, даже если он виноват в том, что поломал ей жизнь.

Милосердие – единичный «диагноз» среди оборотней.

— Местью ничего не исправишь, Сережа, – ответила Валя и отвернулась. Что ещё она могла ответить? Что хочет голову родной сестры мужа? И как потом с этим жить? Нет, она не станет брать на себя грех.

Что сделано, то сделано.

— А если я хочу что-то исправить, Валя? – с внезапной страстью резко контрастирующей с ранее суровым выражением глаз выпалил Сергей. – Если я хочу, чтобы из твоей жизни ушёл тот кошмар? Чтобы ты была счастлива?

Светофор поменял цвет с красного на зеленый, и стоящая сзади машина резко просигналила, требуя, чтобы началось движение.

— Поехали, Сережа, – вместо ответа на поставленные вопросы, сказала Валя и отвернула голову к окну, чтобы муж не смог заметить слез отчаяния и бессилия, застлавшие глаза.

Альфу точно облили ледяной водой.

Отвернулась.

Не простит.

Не забудет.

Сам виноват.

В клинике с их появлением начался переполох. Едва Сергей приблизился к ресепшену и сказал пару слов дежурной медсестре, как та побледнела и куда-то сорвалась, едва ли не бегом. Проходящий мимо персонал интуитивно обходили Сергея стороной, и не мудрено – от него прямо-таки исходила скрытая угроза.

Вскоре появился хирург, оперирующий Валентину. И даже посторонний наблюдатель мог увидеть, что он был необычайно бледен.

— Сергей Владимирович.., – начал было он, но Багрянов его прервал.

— В кабинет. К вам.

Хирургу ничего не оставалось делать, как согласиться с нежданным посетителем. Уходя, врач бросил в сторону Валентины взгляд, в котором девушка прочла сочувствие и сожаление.

Этот взгляд разозлил Валю. Что за….! Теперь и она не сомневалась, что «ошибка» с её ногой вовсе и не была «врачебной ошибкой», а, скорее всего, тщательно проплаченным шагом. Её сознательно превратили в инвалида, в ущербную волчицу.

Чтобы сдержать негативные эмоции, обрушившиеся на Валю, та сильнее вцепилась в трость, которая уже стала незаменимой частью её жизни. Она свыклась с мыслью, что всю оставшуюся жизнь будет хромать, а теперь….

За негативными эмоциями последовала робкая надежда. Неужели можно исправить? Неужели у неё появится шанс снова передвигаться без трости? И сразу назревал вопрос: если она перестанет хромать, то сможет ли передвигаться?