Книга Одержимый, страница 31 – Марина Кистяева

— Если ты не собираешься брать меня сейчас, тогда отпусти, – она силилась вырваться из его железных объятий.

— Ты не поверишь, каких титанических усилий мне стоит сейчас отпустить тебя, – хрипло выдохнул Сергей, заглядывая в заплаканное лицо девушки.

Валя не осталась в ответе и прошипела:

— И ты не представляешь, каких усилий мне стоит оставаться рядом с тобой!

Альфа вздрогнул и разжал руки.

— Один ноль в твою пользу, волчица.

Услышав, как он её назвал, Валя саркастически засмеялась.

— Не надо, альфа, усугублять ситуацию и сыпать соль на кровоточащую рану.

— Я ничего подобного и не делаю.

— Неужели? А зачем тогда называешь меня волчицей?

— Ты и есть волчица….

У Сергея в голове промелькнула мысль, от которой всё похолодело внутри.

Такого не может быть….

Но следующие слова Валентины подтвердили его худшие оправдания.

Она вскинула голову, и, глядя ему в глаза, выпалила:

— Я не могу больше обращаться. Не могу перекидываться. Поэтому, пожалуйста, имей хоть какое-то сострадание, и не называй меня больше волчицей.

Сергей замер. Он всматривался в родное дорогое лицо и не мог поверить в услышанное.

— Ты не можешь перекидываться? – переспросил он, ошарашенный услышанным.

Валя горько усмехнулась:

— Тебе об этом не доложили? – в какой-то момент, поняв, что ей не избежать общения альфы, что он всё равно подчинит, и сделает так, как ему надо, её страх отступил. Она полностью перестала бояться. Двух смертей не бывает. Худшее она уже испытала.

У неё сработал инстинкт самосохранения, психика стала блокировать негатив, не позволяя девушки сойти с ума, и погрузиться в пучину отчаяния.

— Можешь мне не верить, но я не следил за твоей жизнью, – честно признался мужчина и, отступив назад, снова провел рукой по волосам. Он опустил голову, пытаясь проанализировать полученную информацию.

— И на том спасибо! Значит, у меня хотя бы в то время была свобода!

Сергей отошёл от неё, и встал лицом к окну, скрестив руки за спиной. Его лоб прорезали глубокие морщины, и он не видящим ничего взглядом, уставился во двор.

— Почему ты не можешь перекидываться? – наконец, спросил он, не поворачиваясь к девушке.

Валя пожала плечами и снова опустилась на диван. Пыл спора поутих, и она тоже попыталась проанализировать, что же произошло и каким образом теперь снова измениться её жизнь.

— Я не знаю. Не могу и всё, – ответила она с небольшой задержкой и стала собирать раскиданные шпильки. Надо приводить себя в норму, истерика закончилась.

— Когда ты это поняла?

— В первую же луну, когда меня отпустили из больницы. Ещё в больнице я обратила внимание, что процесс регенерации идет очень медленно, почти отсутствует. А уж когда взошла полная луна…, – она не договорила, но тут всё было ясно без слов.

Оборотня, не имеющего возможности перекидываться, можно было сравнить с человеком, лишенным возможности видеть или слышать.

— Мне жаль, – коротко ответил альфа и повернулся к девушке.

Лучше бы он этого не делал, потому что натолкнулся на ироничный взгляд.

— Ты сейчас для чего это говоришь, Сереж? Чтобы обелить себя и не выглядеть в моих глазах негодяем? Полчаса назад ты мне угрожал, что объявишь «покорной», а теперь выражаешь сочувствие? Не надо. Ничего не хочу больше слышать….

Она отгородилась от него стеной, и отдалилась на ещё большее расстояние.