Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 74 – Марина Кистяева

Преодолев узкий коридор и толкнув дверь, Ирида оказалась во внутреннем дворе клуба, где холодный воздух с радостью распахнул для неё объятия. Как оказалось - не только он один.

И это она поняла с опозданием.

— Ну, и где же твой Истов? - голос из темноты пробирал похлеще любого мороза.

Ирида замерла, прикрыв глаза.

Всё-таки нашёл. Предугадал её действия. Хитер, что тут скажешь.

Пришлось отвечать.

И снова в ней заговорил протест, подпитываемый алкоголем и безысходностью положения. Когда человека загоняют в угол, у него открываются запасные резервы, и он выдает то, что никогда ни при каких других обстоятельствах не делал и не говорил.

— Богдан, извини, но это тебя не касается.

Она старательно подбирала слова и тон. Настраивала себя на то, что не стушуется, не занервничает. Она уверена в своей правоте, и никто не имеет морального права на неё давить.

Она так думала.

Она сильно ошиблась.

Это она поняла в тот момент, когда две крепкие руки из темноты схватили её и прижали к обшивке стены клуба. Больно не было. Но держали её крепко, давая понять, что вырваться ей не удастся. Да и большая фигура, нависшая над ней, надежно преградила путь.

— Ты уверенна? - выдохнул Богдан, гневно сверкнув глазами.

— Да, - зло бросила она.

Ни вырываться, ни просить отпустить она не собиралась. Она не сделала ничего предосудительного, чтобы чувствовать себя виноватой. Это её в последнее время прижимают, в чем-то обвиняют, поступают с ней, как с преступницей!

Хватит. Вот просто хватит.

— Зря, - рыкнул Богдан и внезапно встряхнул Ириду за плечи, но сделал это аккуратно, точно рассчитывая расстояние её головы до стены. Чтобы она ни в коем случае не поранилась.

— Не зря! - с зарождающимся пылом воскликнула Ирида. - Не смей лезть в мою жизнь, Славинский. Не смей... Мои отношения с Кириллом - только мои. Не твои, и не того латунца из клуба. Ни чьи либо ещё. Если есть ко мне какие-то претензии, предъявляй через официальные органы. Мне порядком надоело, что на меня наседают и обвиняют в черт знает чем! Я пока ещё свободная девушка и имею право на выбор!

Зачем она это говорила, она не знала. Ведь понимала, что её слова для Славинского не более чем пустой звук.

Она сожалела, что освещение на задворках клуба было слабым, и она не может рассмотреть глаза Богдана. С другой стороны, оно ей надо было? Снова в душе что-то дрогнет, возникнет непонятный испуг. Сейчас она может попытаться представить, что с ней разговаривает любой другой мужчина, которому она в состоянии противостоять. До Кира были поклонники, которых она с легкостью отшивала. Чем Славинский отличается от них? Здесь, в темноте.

Ничем.

— Ошибаешься, звезда, очень сильно ошибаешься, - дыхание мужчины становилось рваным, точно он сдерживался от чего-то или говорил через силу. - Иногда я удивляюсь твоей наивности. И одновременно меня эта самая твоя наивность покоряет.

Ирида быстро прикрыла глаза и снова их распахнула.

Начинается....

Нет, сегодня она не позволит ему ничего сказать, а тем более сделать! Не позволит посеять в её душе ещё большую смуту! Не позволит...

— Богдан, я улетаю домой, - как можно тверже сказала она, опять-таки не поднимая руки и не делая попытки освободиться. - Будь любезен, уйди с дороги.

— Звезда... - протянул он с придыханием, - да что же ты творишь...