Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 146 – Марина Кистяева

Её тревожило, что Стас ничего о ней не знает и, наверняка, сходит с ума от беспокойства. Она тоже соскучилась по брату, захотелось, чтобы он сейчас оказался рядом и взял на себя часть обязанностей. Ирида никогда не делала вид, что относится к числу сильных женщин. Она - слабая, домашняя. И всё, о чем она мечтала - это о счастливой семье, уютном домике с небольшим садом и тихой жизни без потрясений.

Кир… Ирида внезапно осознала, что за все эти дни на Йетлэ она ни разу не вспомнила о нем. О мужчине, которого любила. Или считала, что любит.

Теперь он казался таким далеким. Точно и не было между ними ничего. Ни чувств, ни встреч под Луной. Время окутало дымкой воспоминания об их связи, и Ирида, стыдясь, призналась сама себе, что образ Кира в её воспоминаниях стал смазанным, нечетким. Она уже не могла с достоверностью воспроизвести их диалоги, его смех. Она даже не помнила, как он улыбается.

Слёзы покатились ещё сильнее.

Глупо. И обидно. Сколько она билась за Кира, сколько выслушала нелицеприятного в адрес его отношения к ней, чтобы в конечном итоге признаться, что... заблуждалась? Что сама себе придумала любовь? Что не было ничего серьезного? Нет, если бы они поженились, то, скорее всего, прожили бы нормальную жизнь, родили бы деток. Он бы занимался бизнесом или политикой, она была бы примерной женой. Всё. Он так бы в ней и не пробудил настоящую женщину, а она бы не узнала, каково это, когда всё твое тело превращается в огненную пружину, вся твоя сущность устремляется ввысь, чтобы потом, нет, не упасть, а воспарить ещё выше, чувствуя сумасшедшую феерию во всем теле. Они были бы счастливы, каждый по своему, и никогда - обоюдно.

Размазав слезы по красным щекам, Ирида откинула голову назад и приоткрыла рот, точно ей не хватало воздуха. Так просто и одновременно так сложно. Краем сознания она догадывалась, что у неё посттравматический шок, "отходняк". И слезы были не самым плохим вариантом избавиться от него.

Сколько Ирида просидела, плача и пытаясь систематизировать свою жизнь - она не отслеживала. В какой-то момент заметила, что слезы высохли, а ей пора возвращаться к Богдану. Вот что с ним делать... Тут она терялась в догадках. Как его лечить? От чего? Как возвращать к жизни?

Бортовой компьютер сообщил, что до Латунии они будут лететь двое суток. Много.

Теперь девушка не боялась ни латунцев, ни всего, что связано с ними. Для неё в приоритете стояло выздоровление Богдана. Остальное... не важно.

Ирида, кое-как оттолкнувшись от пола, чувствуя себя разбитой старухой, поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла в спальный отсек. Надо будет приготовить ещё бульон, чтобы напоить им Богдана. Она надеялась, что сможет его накормить хотя бы им.

Она толкнула стеклянную дверь и обомлела.

Богдан сидел на кровати и хмурился.

Ирида, не веря своим глазам, не веря счастью и волшебному исцелению, замерла в дверном проёме. Грудь сдавило от охватившего счастья.

Которое длилось меньше минуты.

Первое, на что она обратила внимание - глаза Богдана. Полностью черные, лишенные белка, похожие на две огромные дыры, зовущие, притягивающие, гипнотизирующие. И абсолютно её не видящие.

Что-то не то. Богдан не пришёл в себя, нет...

— Девочка...

Если Ирида раньше думала, что знает, что такое жар - она сильно ошибалась. От его тона, от его голоса, её пробрало до костей. Каждый нерв, каждая мышца завибрировала, заиграла, словно к каждой из них прикоснулась искусная рука мастера. Дыхание пойманной птицей забилось в груди, затрепыхалось, силясь вырваться наружу. Но самое удивительное, поражающее, было то, как живот Ириды сжался от спазма, от горячей, тянущей книзу тяжести. И было в этой тяжести нечто сумасшедшее, обещающее.