Книга Свидетель, страница 76 – Марина Кистяева

«Порой жен надо воспитывать». Его слова. Воспитывать как? Кулаком, кнутом? Как?

У Таи шла голова кругом. Его ревность стала краеугольным камнем в её отношении к нему. Она тянулась к Кистану, ей отчаянно хотелось быть с ним, открыться ему.

Потом она видела его злые глаза, чувствовала, как его пальцы сталью сжимают её плечи, оставляя синяки, ощущала, как его губы набрасываются на её, терзая, подчиняя, и ей хотелось бежать.

Тая сорвалась. Единожды. Прилетела домой и с ней случилась истерика. Она плакала, что больше никогда с ним не будем встречаться, что она не желает его видеть. Всё решил Аарон. Подошел и ударил её в плечо. Потом в живот. Ещё раз по корпусу и ещё… Чтобы скрыть следы избиения, отправил их с мамой, а по приезду Дарен вел себя иначе. Возможно, как тешила себя Тая, испугался, что может её потерять. Только… она для себя всё решила. Не сможет она быть с человеком, который может поднять на неё руку. Ревность — она злая, ядовитая. Она разрушает чувства, превращая их в агрессию.

Ударит один раз, повинится, попросит прощения, искренне веря, что подобное больше не повторится.

А потом очередная вспышка ревности, ярости и всё повторится вновь.

С того случая Тая маниакально следила, чтобы всегда быть на связи и ничем не злить Кистана. Улыбалась, отвечала на поцелуи и… влюблялась, беззвучно плача ночами в подушку, вгрызаясь в неё зубами, едва ли не воя от внутренней боли.

Не быть им вместе. Никогда. Не для неё он.

Ей бы помягче… И не военного с их авторитарными замашками.

Знала бы Тая, что станет женой Аэрда, поступила бы иначе?

Однозначно — да.

Лучше терпеть диктатуру от человека, которого любишь или которого когда-то любила, чем испытывать уже физическую боль от ублюдка, что сломал жизнь тебе, повинен в смерти мамы и продолжает плести интриги, как паук.

Стоило вспомнить жизнь с Аэрдом, как к горлу подкатила тошнота.

Тая всегда была слабой, поэтому ей и пользовались. Была бы чуть смелее, расставила бы нужные акценты в отношениях с Кистаном, где хитростью, где лаской, и всё было бы иначе.

После его ареста её трясло несколько недель. Все дни в каком-то липком тумане. Допросы, угрозы Аарона и бесконечное чувство вины. А ещё разрывающая сердце тоска. Казалось, Тая умирала, медленно и каждодневно. Даже порывалась в Комитет, чтобы во всем признаться, повиниться. Её пасли, заперли и не выпускали.

Потом и вовсе выдали замуж.

И всё.

Она окончательно умерла под жестокими руками Аэрда.

Он бесился и сатанел от её холодности.

«Всё равно ты будешь умолять меня о ласках… будешь, тварь, в ногах ползать, пятки мне целовать… Не веришь?!» И заносил руку для удара.

Лишь однажды он ослабил контроль, и Тае удалось сбежать. Дальше снова было, как во сне. Его арест, её вступление в программу по защите свидетелей.

Она не желала вспоминать годы замужества. Желала навсегда вытравить их из памяти и, если есть процедура «очищения», она готова её пройти. У других были разные мечты, у неё — спокойно спать. Без кошмарных снов.

Сегодня ночью она спала хорошо… Благодаря привязке или от того, что рядом спал Дарен? Или всё вместе?

Всё-таки она стала его. Неожиданно. И так… желанно.

Тая до последнего отказывалась признаваться, что отчаянно хотела их воссоединения. Несмотря ни на что… Только кому она была нужна после замужества, да с таким довеском, как непереносимость физической близости? Ни один мужчина не будет с ней ласков и заботлив, не отвечай она взаимностью.