Книга Страж. Дилогия, страница 47 – Марина Кистяева

— Да.

— Раскладывается?

— Да.

— Завтра переезжаешь ко мне.

Как же захотелось его послать. По матушке, да с указанием конкретного пути. Интересно, а если и правда его послать, что он сделает? Не ударит же её.

Или ударит?

Алина помнила его жестокие слова, произнесенные в первый день, когда она пришла в себя в Пограничье: «Заткнись. И двигай бедрами. Иначе побью». Да, и привел он её в себя ощутимыми хлопками по лицу. Тогда она ему поверила. Ударит.

А сейчас? После того, что между ними было,  может ли она подумать, что он способен применить в отношении неё физическую силу?

Алина оборвала себя. Дура. Нашла о чем думать. Нет ничего более серьезного? Так сейчас он тебе даст почву для размышлений.

книга 2. глава 5

5.

Диван он раскладывал быстро, словно только этим и занимался всю жизнь.

Алина достала постельное белье и приказала себе успокоиться. Хватит, всё самое роковое уже случилось.  Пора снова начинать адаптироваться. От воспоминаний, как она подстраивалась под Германа, свело челюсть. Неужели история повторится?

Герман встал неподалёку от дивана, Алина, не смотря на него, прошла к спальному месту и принялась застилать белье.  Раскинула простыню и...

Мужская тяжелая рука опустилась ей на попу. Проклятье... Алина же встала перед Германом «раком»!

— Ты так стоишь...

Алина прикрыла глаза, невольно комкая простыню.

— Герман.

Она опасалась, что он её сейчас разложит прямо у дивана. Или перегнет через спинку. С него станет.

Нет, отошёл.

Второго шанса ей явно никто не даст. Поэтому с бельем пришлось поторопиться. Руки, как назло, дрожали. И простыня не ложилась без складок.

Алина кожей чувствовала пламенный взгляд Германа. Нагнулась - взгляд остановился на ягодицах, чуть потянулась - на тяжелой груди.

Стоило девушке положить подушки на диван, как её время вышло.

Он притянул её за талию к себе и накрыл рукой грудь.

— Твоя одежда меня раздражает. Сними.

Интересно, как она снимет, если он лишил её возможности свободно передвигаться?

Видимо, он и сам это понял. Потому что за спиной послышалось приглушенное ругательство, после чего бесцеремонно стянули через голову её кофточку, рваными движениями расстегнули лифчик, высвободив на свободу потяжелевшие груди. Со штанами и трусиками поступили так же - быстро и без колебаний.

Холодный воздух комнаты заставил поёжиться.

Алина стояла, не делая никаких лишних движений. Вроде бы, она и знала мужчину, что сейчас возбужденно прижимался к её спине. Вроде бы, была с ним не единожды. Знала, что он любит. Знала, как он любит. И всё же...

Сейчас всё воспринималось иначе. В более обостренном варианте.

Его руки - большие и сильные, что сжимали сначала её плечи, потом уверенным, нет, хозяйским движением накрыли ставшие в разы чувствительными полушария. Его член, что упирался ей в поясницу, хотя, она не сомневалась, с удовольствием устроился между округлых ягодиц и сделал бы несколько скользящих движений между ними. Алина вспомнила, с каким именно животным страхом ожидала, что сейчас Герман, после вот таких движений, направит член не в лоно, а к тугому колечку. Анальный секс становился нормой, но Алина была к нему не готова. Для неё он был из области чего-то запретного, безумно интимного, того, что можно позволить только человеку, которому безоговорочно доверяешь. Такого в жизни Алины ещё не попадалось. И как облегченно вздыхала, когда Герман оставлял её попу в покое, тоже помнила.