Книга Та, что подарила сына, страница 37 – Марина Кистяева

При этом она нагнулась, одной рукой упираясь в спинку кресла. Ткань на её брюках натянулась, предоставив более интересный обзор красивых ягодиц, с тонким намёком на кружевное белье под ними.

Демьян не спешил отводить взгляд. Ему нравилось то, что он видел.

И, как оказалось, не только ему одному.

Степан также пялился на задницу Юли.

— Можно заменить плед подушкой, – заметил Демьян, сведя брови на переносице.

— Не будем его лишний раз тревожить. О подушке я что-то не подумала…

— Тогда пойдем.

Он тоже поднялся.

Им есть что обсудить.

Снова.

Как только они сели за стол, Юля сразу же перешла к делу:

— Мы к вам на неделю. Не больше.

Она снова сидела с прямой спиной.

Н-да, Тарисов, не привык ты, чтобы молодые и красивые девочки шарахались от тебя.

Демьян дождался, пока одна из стюардесс, что выполняла и обязанности официантки, покинет комнату, и лишь тогда ответил:

— Не строй планов, Юля. Ты сама прекрасно знаешь, что всё непросто.

— Да. Непросто. Но и жить у вас…

— Юля, – он перебил её, слегка изменив тон и сознательно давя, – хорошо, давай я тебя спрошу: как в твоем понимании должен поступить я, узнав, что у меня есть сын? Оставить всё, как есть? Или что?

Девочка заметно побледнела и протяжно вздохнула. Он едва ли не физически почувствовал её напряжение. Ничего хорошего она от Демьяна не ждала. Он и не стремился понравиться на данный момент. Уже и забыл, как это – завоевывать женщин. Инстинкт завоевателя, хищника притупился.

Он привык покорять финансовый мир.

Женщины обычно приходили сами.

Его вопросы смутили Юлю. Она, чтобы скрыть нервозность и дать себе время, взяла воду и сделала глоток.

Последняя капля застыла в уголке рта и покатилась вниз.

Демьяну резко стало жарко.

Как и тогда, в кабинете у владельца «Гранд-бюле», когда Юля также ненароком облизывала губ и поправляла чертов воротничок, пытаясь собраться с мыслями и достойно ему ответить. А он зависал, думая, как бы не разнести кабинет и не устроить маленький апокалипсис.

Так же он отвык от женской уязвимости.

А она била по мужскому самолюбию посильнее любых других аргументов.

— Не знаю, Демьян, – негромко отозвалась Юля.

Вот.

Снова.

Мягкий тон, смущенный взгляд, за которым, как он уже знал, скрывается стержень. Несгибаемый. В любой момент Юля готова кинуться в драку, заранее зная, кто выйдет победителем.

— Юля, давай позавтракаем. Или уже пообедаем, судя по времени. На голодный желудок вести переговоры… так себе перспектива.

Она сдержанно кивнула.

Ела не спеша. Словно кусок не лез в горло. Постоянно прислушивалась к тому, что происходило в салоне, нет-нет и бросала взгляды в сторону двери, что отделяла её от сына.

В конечном итоге девушка снова не выдержала:

— Демьян, вы же понимаете, что отнимать ребенка от матери – это самый плохой вариант?

— А я сказал, что буду отнимать? – Демьян отложил столовые приборы и откинулся на высокое кресло.

— Вы предлагали деньги.

Тот разговор по-прежнему не давал ей покоя.

— Предлагал. Ты отказалась.

— И откажусь снова! И…

— Юля, тихо. Ты меня совершенно не слышишь.

Девушка задышала чаще, невольно привлекая внимание к роскошной груди, спрятанной под шелковой блузой.

— Я стараюсь вас слушать, но пока выходит плохо.

— Я собираюсь принимать самое активное участие в жизни сына. Более того. Я собираюсь с ним жить. В одном доме. Так тебе достаточно доступно?