Книга Мистическое влечение, страница 101 – Марина Кистяева

От накатившего волнения, Ася облизнула пересохшие губы и сцепила пальцы рук в замок. Отпускать и расставаться с Матвеем она не хотела. Всё её естество было против! Она жаждала быть с ним каждый день, видеть его, чувствовать. Знать, что он рядом.

Их командировка завершится через двенадцать часов. Они прибудут в Москву, откуда каждый поедет по своим делам. Домам. И когда они снова пересекутся?

Увидев, что Матвей разворачивается и идет в её сторону, внутренне собралась. Не время раскисать. У них ещё дорога впереди. И одно купе на двоих.

* * *

Поезд подошёл раньше на сорок минут. На Москву было много садящихся, и Матвей отвел Асю в сторону.

— Успеем. Он еще полчаса стоять будет.

Ася встала вплотную к Матвею и едва не замурлыкала от удовольствия, когда крепкая рука по-свойски обняла её за талию.

Как и должно быть.

Их купе располагалось в середине вагона, и когда они двигались по коридору, к Матвею обратилась женщина лет пятидесяти с двумя маленькими близнецами:

— Молодой человек, вы мне не поможете? Вещей много, а эти, – кивок на детишек, – с рук не слезают.

— Конечно. Сейчас сумки свои закину и помогу вам.

Матвей поставил свои сумки на пол, скинул куртку на полку, улыбнулся Асе и пошёл к женщине, которая делала отчаянные попытки угомонить непоседливых близнецов.

Ася сбросила с плеч ветровку и взяла куртку Матвея, чтобы повесить её на вешалку. И ее тот час накрыло. Знакомая удушающая волна, несущая с собой чужие воспоминания…

…– Отдай мне её, – голос Матвея бесцветный, мертвый.

Только такая ассоциация приходила на ум.

Он стоит посреди гостиной, во всем черном. Воздух наполнен ладаном и тяжелым запахом церковных свечей. Напротив Матвея – незнакомый мужчина в черном костюме с галстуком.

— Не могу, – незнакомец говорит четко и жестко. – Извини.

— Эта сука видела, как убивают мою семью. Мою жену. Моего ребенка. Видела и промолчала. Ничего мне не сказала, – бледное лицо Матвея кажется маской, высеченной из камня.

— Я соболезную твоему горю.

— Значит, не отдашь?

— Ты убьешь её.

— Убью.

— Это будет преступление. Тебя посадят. Я прикрывать не буду.

— Плевать. Такие твари, как Перинова, не должны ходить по земле. Дышать воздухом.

Тишина. Тик-так. Тик-так. Огромные настенные часы отсчитывают вечность.

— Перинова – интуит. Сильный. Она нужна Центру.

— Она – тварь. И если она нужна Центру, тогда я не нужен. Ты сделал выбор. Давай. Прощай.

Матвей разворачивается, чтобы уйти. На секунду прикрывает глаза. И с ресниц срывается скупая соленая капля…

…Асю точно током ударило. Она выронила куртку из дрожащих рук и принялась жадно глотать воздух. В груди зажгло. Чтобы не упасть, Ася здоровой рукой оперлась о стол и всеми силами заглушила рвущийся наружу крик отчаяния.

Если бы она только знала!

Лучше бы её ударили. Сильно. Наотмашь.

Физическую боль заглушить можно. Душевную – нет.

Асю сложило пополам, она из последних сил стояла на ногах, чувствуя, как они становятся ватными и отказываются держать безвольное тело.

Господи…

Матвея предали. Самым бесчеловечным образом. Вонзили нож в спину и с особым садизмом несколько раз крутанули его. Содрали живьем кожу. Облили кипящим маслом.

Его предал Центр. Его предал интуит.

Такой, как она.

Всё встало на свои места. Стало понятно отношения Матвея к ней. Его нежелание принимать её в своем доме. Его отчужденность.