Книга По закону гор, страница 77 – Марина Кистяева

А дальше и вовсе послышался шелест движения.

Касьян тоже поднялся.

И тоже пошел за ней.

Лицо у Янины горело. Кожа горела. Она вся горела!

И это было только начало. Она же это понимала?

Да.

Вот да, и все тут.

Тяжело сглотнув, Янина вцепилась в перила. Ей необходима опора, иначе… Мысль где-то оборвалась на полуслове, потому что Янина отчетливо поняла – Касьян не даст ей упасть. Ни за что в жизни.

Шум в ушах нарастал. Янина шла не оборачиваясь. Боясь увидеть подтверждение тому, что чувствовала каждым нервом. Ее шаги по скрипящим ступеням казались ей оглушительно громкими.

Шаг. Еще шаг.

Он шел за ней...

Не догонял, не торопил. Просто неотступно следовал, как тень, как предначертанная судьба, от которой не убежать. Янине казалось, что все это происходит не с ней, а с какой-то другой девушкой, бесстрашной и готовой на безумства. А она лишь зритель в собственном теле, парализованном страхом и странным, щемящим любопытством.

Она дошла до гостевой, рука сама потянулась к ручке.

Шагнула внутрь.

Дверь же не закрыла.

Сердце не просто колотилось в груди. Оно сходило с ума.

Как и она сама.

Что она творит... Что... Мысли путались, превращаясь в хаотичный вихрь.

Касьян вошел следом, мгновенно заполнив собой пространство комнаты.

Янина встала как вкопанная посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Касьян приблизился. Встал вплотную к ней.

Он обнял ее со спины. Прижал к своей груди, сковав движения. Его губы коснулись ее уха.

Мгновение било по нервам нещадно.

Касьян, шумно выдохнув, зашептал, и от этого шепота по коже побежали мурашки:

— Я буду нежен, обещаю...

Это все, что он сказал.

Наверное, больше и не требовалось.

Шум в ушах Янины усилился.

Она завела руки за голову… коснулась Касьяна…

И все. Спусковой крючок сорвало.

Дальше он начал целовать ее шею сзади. Его поцелуи были медленными, исследующими, почти благоговейными. Он не торопился, словно вкушая каждый миг, каждую ее содрогающуюся реакцию.

Она зажмурилась, внутри нее бушевала война. Страх сжимал горло ледяными пальцами, умолял вырваться, убежать. Но было и другое. Глубокая, непонятная потребность в нем, пьянящее головокружение от его прикосновений, от его силы, которая одновременно пугала и притягивала.

Касьян легко, почти без усилий, подхватил ее на руки и понес к кровати.

Она не сопротивлялась, лишь вцепилась пальцами в ткань его рубашки, уткнувшись лицом в его плечо.

Мир плыл, теряя очертания. Он уложил ее на прохладное белье, не отпуская, не разрывая контакта.

В его глазах застыли решимость и та самая нежность, которую он обещал.

Касьян замедлился:

— Янина, я могу еще уйти. Останови меня.

Пауза.

И шум в ушах…

Янина молчала. Точно в замедленной съемке подняла руку и дотронулась до его колючей скулы. Оброс… Не брился…

Темнота в комнате была не абсолютной. Свет луны пробивался сквозь щели в шторах, ложился полосами на пол и на кровать.

— Не бойся, хорошо? Если что-то пойдет не так, – он шумно сглотнул, и его кадык нервно дернулся, – говори. Поняла меня?

Она быстро-быстро кивнула.

Вот так у них во всем. С первого же взгляда. Противоречия и безумное притяжение. Из одной крайности в другую.

Его руки, упертые в матрас по обе стороны от ее головы, были двумя опорами ее нового, сузившегося до размеров этой кровати мира. От Каси пахло горным воздухом, деревом, теплой кожей и чем-то острым, мужским.